Звери явно вычерчивали в воздухе какую-то фигуру, только я не могла пока понять, что это такое.

Сегору пришлось тяжелее всех, Тунукалати выдохся, и у него не получалось завершить плетение. Наконец, наследник Химер решительно тряхнул головой и полоснул клинком себе по руке.

– Что он делает? – не выдержала я.

– Обменивает жизненную энергию на магическую, – быстро пояснил птиц. – Это его личный дар.

Секунда…

Другая…

И кольцо на пальце Сегора тоже вспыхнуло.

Химер победно зарычал, его грива удлинилась, рассыпаясь коричневыми нитями, похожими на корни растений, а сам он присоединился к собратьям.

Теперь стало понятно, что они рисуют. Звезду! Звери создавали вокруг нас гигантскую звезду.

Я, Кайден, Аллан, Сегор…

Феньяр, Шуаррэг, Хортос, Тунукалати …

Четыре угла – четыре луча. Кто же будет пятым?

Нити-паутинки окончательно соединились, завершая фигуру, пространство задрожало, как при землетрясении, потревоженное мощным магическим выбросом, и перед нами возникло странное создание.

В воздухе замелькали лапы, хвосты, крылья, гривы. Сотни оскаленных морд, десятки сверкающих глаз… Существо непрерывно менялось, перетекая из одного облика в другой, словно никак не могло выбрать, на чем остановиться.

– Пятый зверь, – в голосе Фени звучали несвойственные ему благоговейно-восторженные нотки. – Зверь тысячи лиц. Зверь без хозяина.

О чем-то вопил Маслов, спешно разбрасывая вокруг себя охранные заклинания – одно за другим. Злобно шипели тени, переходя в невидимость. Но было поздно.

Пятый распахнул крылья, закричал протяжно, и по глазам ударил ослепительно-белый свет, заставляя каэдов и Егора беспомощно оцепенеть.

Все вокруг словно замерло на мгновение, а потом…

– Дыхание земли, огненные и водяные копья… Наложение магии, – скомандовал нам Фарн. И события понеслись вскачь, постепенно ускоряясь.

Мы атаковали сразу, все вчетвером. К нам присоединились звери и Пятый, с каждым взмахом крыльев посылавший все новые и новые волны света в сторону противника.

Удар, второй… третий… – и каэды один за другим начали обращаться в пепел.

Егор зашатался, захрипел, мучительно, страшно, и осел на землю, как марионетка, мгновенно лишившаяся всех оживлявших ее нитей. Свет окружил его, заключил в мерцающий кокон, и плащ, который все это время был на Маслове, вдруг съежился и стек на траву маслянисто-вязкими лужицами, открывая взглядам неподвижную фигуру – черную, словно обугленную.

Угадать, кто это, не представлялось возможным.

Но вот Пятый издал еще один крик, крылья забили по воздуху с удвоенной силой. Егор выгнулся, корчась в судорогах, от его тела отделилось темное облако и унеслось к Лесу, а лицо стало стремительно меняться. Очищаясь, приобретая знакомые черты.