Муравьева закончила речь, и слово взял Дамир Васильевич.

— За время практики Павел Филиппович зарекомендовал себя как превосходный специалист в нашем деле, — начал глава адвокатской палаты. — В подтверждение этому нам удалось собрать рекомендации от благодарных клиентов.

— Все клиенты были довольны работой Павла Филипповича? — уточнила Муравьева. И в голосе председателя я почуял подвох.

— Нет, — честно ответил Васильев. — Но за время практики, на Павла Филипповича была подана всего одна жалоба.

— К тому же она была отозвана, — спокойно добавил Машуков. — Недавно госпожа Бона Вита решила забрать жалобу.

Я удивленно поднял бровь. Руслан Константинович же продолжил:

— За работу Павла Филипповича также поручились новый начальник охранного отделения и глава кустодиев…

Он сказал это как бы между прочим, но я заметил, как от последней фразы Муравьева поежилась.

— Тогда хочу дать слово Елене Анатольевне Свиридовой.

Девушка встала из-за стола и произнесла:

— Павел Филиппович и правда первоклассный специалист. Иногда мне, адвокату со стажем, даже приходилось обращаться к мастеру Чехову за консультациями. У него практически сто процентов закрытых в пользу клиентов дел.

Муравьева пораженно посмотрела на Свиридову. Этот взгляд мне очень не понравился.

— Вы уверены, Елена Анатольевна? — уточнила она.

— Мастер Муравьева, — сухо осведомился Машуков. — Мне кажется, или вы пытаетесь оказать давление на свидетеля? К чему эти уточняющие вопросы.

Муравьева зло покосилась на Руслана Константиновича, но тот невозмутимо выдержал этот взгляд. За столом повисло тяжелое молчание. Пока, наконец, председатель не произнесла:

— Тогда, я думаю, что голосование излишне… Павел Филиппович, за нарушение адвокатской этики выношу вам выговор. И советую вам впредь при сложных делах обращаться за помощью к куратору. Приостановка вашей деятельности снимается, можете возвращаться к практике!

Она стукнула молотком по столу, показав, что заседание окончено. И вместе с этим ударом с души у меня словно упал груз размером с гору. И я улыбнулся.

— Благодарю, — только и смог произнести я, не в силах поверить собственному счастью.

— Я же говорил, что все решится в вашу пользу, — довольно заключил Руслан Константинович, когда мы спускались по лестнице. — Ну? Как ощущения?

Он с интересом взглянул на меня, ожидая ответа.

— Кажется, что с момента приостановки работы прошла целая вечность, — честно признался я. — Хотя все решилось в два заседания.

— Ну, так бывает, когда возникает некая неопределенность в том, что будет завтра, — ответил Машуков. — Хотя и я, и Дамир Васильевич были уверены, что вас допустят к практике.

— У меня были сомнения, — ответил я после паузы. — Дело Самохвалова должно выйти громким.