— Как грубо, сосед, — осуждающе прищуривается Лакомка. — Это вассалы моего мужа.

— Вверх! — командует Рюса, мощным прыжком спринтуя в небо.

Двое ящеролюдей с рыком поднимаются в воздух за вожаком. Мощные зеленые спины напрягаются, тросы натягиваются как струны, с треском ломается бетон. Резко стела взлетает к облакам и, качаясь, уносится вдаль за улетевшими зелеными точками. На старом месте остается лишь глубокая яма в разломанной бетонной площадке.

— Они летают?! — ноги Сморкина подкашиваются. Чтобы не упасть, толстяк хватается за руку своего гвардейца.

— Моему мужу служат могущественные слуги, — кивает Лакомка. — Через десять минут эта стела будет лежать у стен усадьбы Сморкиных. Согласно вашим же словам о том, что столб означает границу наших земель, вся территория вплоть до усадьбы переходит моему мужу, — она легонько хлопает указательным пальцем себя по виску. — Запись нашего разговора здесь. Любой телепат подтвердит легитимность моих притязаний. Ну а если вы всё же решите нарушить свое же слово, то мой муж по возвращению домой обязательно вас навестит. И тогда вы познакомитесь с ним самим и другими его слугами.

На этом Лакомка отворачивается и, больше не глядя на всё же рухнувшего на землю Сморкина, садится в машину. Протяжно взвывает двигатель, и бронемобиль трогается. Довольная альва с улыбкой смотрит на гряду. А почему ей не быть довольной? Она не только отстояла родовые земли, но обеспечила законное право мужа на большой кусок приграничных территорий. Ох, мелиндо-мелиндо. Теперь тебе не одну ночь придется усердно награждать свою альву.

Мощная укреплённая база в дне пути от северной границы служит людям Жопиня для хранения вооружения и координирования боевых формирований на фронте. Взять базу силой считалось невозможным. Поэтому командиры, сидящие в бетонном бункере, чувствуют себя в полной безопасности. Они уверены в себе, даже когда патрульные приводят Брю Пиня, который уже пару дней считался погибшим.

— Мы думали, что русские убили тебя, — замечает командир базы. — Где твои солдаты, Пинь? Почему ты один?

— Русские уничтожили всю мою группировку, — со вздохом отвечает огневик. — Они напали посреди ночи и перебили всех. Меня взяли в плен, но мне удалось сбежать.

Начальник базы брезгливо смотрит на Пиня.

— Ты худший на свете командир, Пинь. У тебя вообще есть честь? Почему ты ещё не застрелился после такого позорного поражения? — он презрительно морщится и поворачивается к конвоирам. — Уведите эту паскуду в изолятор. Пускай господин Жопинь сам решает, как его наказать…

Пристыженный Брю Пинь опускает голову и не смеет выпрямиться до тех пор, пока не покидает под конвоем бункер.

— Жалкое ничтожество, — надменно бросает командир базы.