— Ее точно передадут в хорошие руки?

— Ты ведь неглупый, Миша. Ей создадут условия, при которых кошка не станет бедовой, — дядя хмыкнул. — Все любят кошек. Неужели ты думаешь, что кто-то решит отнестись к высшей нечисти несерьезно? Да и мир этот очень приятный. Мне тут хорошо, к слову.

Я не ответил. Подошёл к машине, взглянул на логотип автозавода. И пробормотал:

— Хорошее место. Расскажешь, чем ты здесь занимаешься?

— Само собой. Поехали, покажу тебе город.

Мы сели в машину. Причем Морозов сам занял место за рулём. Завел двигатель, и авто выехало на дорогу:

— Мир здесь очень интересный, — начал Александр. — То же социальное неравенство, аристократия, у которой есть сила.

— Мне иногда кажется, что все миры одинаковы, — буркнул я.

— Ну, здесь все меняется в лучшую сторону, — ответил Морозов. — Пусть и не сразу. Сейчас закончится смута, и общество медленно начнет меняться.

— Ты оптимист. А смута…

— Что-то вроде тех времён, которые в вашем мире были в девяностые, — ответил Александр. — Хаос, анархия и бандитизм.

Мужчина кивнул в окно, и я увидел, что он имел в виду.

Машина выехала на широкий проспект, по обе стороны которого тянулись невысокие дома. Фасады зданий были густо изрисованы граффити.

То тут, то там встречались стайки пестро одетых парней, на куртках которых красовались какие-то патчи. Парни пили пенное из темных бутылок и что-то обсуждали.

Чуть поодаль, у широкого крыльца здания «Гостиницы Петроград» стояли несколько девушек в коротких курточках и мини-юбках, колготках в крупную сетку и высоких, выше колена ботфортах. Макияж на лицах был вызывающе ярким, волосы вытравлены перекисью. Они курили и громко смеялись.

На перекрестке проспекта и какой-то улицы резко затормозила черная машина без номеров. Из нее выскочили трое человек в масках и бросились к зданию, над фасадом которого красовалась вывеска «Императорская государственная сберегательная касса». Один за другим они влетели в здание, и через секунду из-за двери послышались истошные женские визги. И крики мужчин, которые выдвигали требования по изъятию денег из касс и хранилища.

— Весело, — подытожил я.

— Однажды все будет иначе, — ответил Морозов, ничуть не смущенный происходящим.

«Мы вернёмся на горе врагов», — хотел было продолжить я, но промолчал.

— Семьи переделят власть, и смута закончится, — задумчиво проговорил дядюшка. — И дальше мы начнем создавать новую Империю.

Я обернулся к Александру, пытаясь понять, не шутит ли он. Но Морозов был серьёзен.

— Тут есть одаренные?

— Аристократы не просто так сохранили еще свое влияние на простолюдинов, — хмыкнул дядя. — Только сила тут немного иная. И нечисть не такая, к которой я привык.