И проводники то и дело сворачивали с тропы, обходя завалы и буреломы. Очень часто приходилось аккуратно перешагивать через поваленные стволы деревьев.

— Сдвигать ничего в Лукоморье нельзя, — пояснил Длинный Ленька. — И брать ничего нельзя.

— И что, все туристы следовали этому правилу? — осведомилась Марья.

— Чо? — не понял проводник.

— Я спрашиваю, все ли слушались советов? И ничего не брали?

— Так мы ж сразу припугивали дурачков тех, — хмыкнул парень. — А потом у меня с собой всегда есть горсть всякого мусору, навроде костей сухих да шишек. Я уходил чуть дальше и складывал это у камня, который лежит там, у ручья, — он указал вперед. — И мы делали вид, что ентот мусор — это подклад от нечисти егошному богу.

— Что за бред, — скривился Суворов.

— Дурачки-то верят, — пожал плечами Рыжий. — Они втихаря по карманам распихивали кости эти куриные и радовались как дети.

— Я даже однажды пришлым подкинул крышки от лимонадных бутылок, которые предыдущие дурачки накидали на стоянке. Так они решили, что енто знак какой-то.

— Дурачье, — хмыкнул Пронька и вытер рукавом нос.

Мы вышли к указанному месту. У ручья и впрямь лежал большой овальный камень со странными сколами на боковинах. Мне вдруг подумалось, что его тащила в зубах какая-то зверюга и поцарапала поверхность клыками.

— Токма не садитесь на него, — привычно велел Рыжий Ленька и осекся, видимо, вспомнив, что говорит с аристократами. — Все пытаются на него залезть, милсдари. А это нехорошо.

— Почему? — озаботилась Алина.

— Плохое было с каждым, кто взгромождался на ентот камень, — буркнул Лысый, который за всю дорогу не подавал голос. — Не возвращались они обратно целыми. Кто ногу ломал, а кто и голову…

Главный проводник бросил на парня суровый взгляд, но тот проигнорировал намек молчать. Вместо этого подошел к темному камню и легонько коснулся его кончиками пальцев, которыми потом обвел свое лицо.

Длинный был недоволен поведением Лысого. Но выговаривать ему не стал. Лишь пожал плечами, мол «что возьмешь с нас деревенщин».

— Что означают ваши амулеты? — спросил я негромко, чтобы не привлекать внимания остальных ведьмаков.

— Ничего особенного, — слишком поспешно ответил Щербатый.

— Нехорошо так говорить, — я покачал головой и охотно пояснил, — если про оберег так сказать, то он и впрямь станет «ничем особенным». Неужели вы таких простых законов не знаете?

Парень суеверно ухватился за маленького человечка из палочек, обернутого нитями. Испуганно покосился на Длинного. Тот побледнел и воровато оглянулся на моих товарищей, которые расселись на земле и устроили небольшой перекус.