Мы с ней сидим на кухне, мама заварила чай, порезала пирог, гости наши всё еще в столовой, Арина с отцом в гостиной.

- Дань… Спасибо тебе. Если бы не ты…

- Сонька… я тебя люблю, слышишь?

- Конечно люблю, что ты?

- Никуда не убежишь?

- Куда я могу убежать?

- Ну… а тебя Матвей так пялился. И Слонушко…

- Ты что? – краснеет мгновенно, смотрит, ресницами хлопает. – Матвей просто… просто друг. А Артём…

- Артём тоже просто друг, да? А мне, по ходу, нужно ружьё. Друзей твоих отстреливать.

- Значит, куплю ружьё!

- Хватит, ты меня троллишь…

- Я тебя люблю. И боюсь.

Хороший вопрос. Чего я боюсь.

Боюсь, что сейчас она вернётся в квартиру, выиграет конкурс, получит грант, захочет учиться в другом городе, или вообще за границей. И что? Извини, Да Винчи, так будет лучше для всех?

- Даня, ты… не придумывай себе ничего, пожалуйста. Я… мне нужен только ты! Это… между прочим, это я была в тебя влюблена! А ты… ты мне просто помогал.

- Тогда. Когда я тебя поцеловала. А ты сказал, что у тебя Варвара.

Чёрт, до сих пор стыдно мне. Да, за многое стыдно…

- А еще, за парня меня тогда принял, нагрубил еще…

И это тоже… тот еще испанский стыд.

- Еще бы. Я… я знала, что выгляжу просто жесть как. У меня тогда вообще ни на что сил не было, жила как в коматозе. Крутилась, как белка в колесе. Жутко боялась, что у меня Арину отберут. Этот же… гад… грозил все в опеку написать.

Соня вздыхает тяжело, закрывает лицо руками.

- Знаешь, сейчас мне кажется, что всё это не со мной было. Просто страшный сон. Никого рядом. Я одна в пустоте. Мне так хотелось, чтобы кто-то меня пожалел, обратил внимание, помог…

- Прости, что я…что меня не было рядом.

- Я всё думала, что сама тебя тогда оттолкнула. Ты же писал, фотки слал такие клёвые из этой твоей… Териберки. А я…

- У тебя была беда, я знаю.

- У меня бабушка умирала на руках, конечно, мне было ни до чего, не до фоток.

А потом я перестал писать совсем. Сейчас просто дико жалею о том, что был таким… долбоном.

- Я сначала решила не обращать внимания. Ну, нет и нет. А потом так обидно стало. Плакала сильно. Хотела написать сама. Но…

Обнимаю, потом беру лицо в ладони, смотрю в её глаза лучистые. Целую…

Прощения прошу не вербально. А… всем сердцем. Душой.

- Дань, давай друг другу дадим… слово. Не клятву. Просто… Давай будем говорить? Если что-то не так, что-то не нравится, об этом надо говорить, понимаешь?

- Конечно понимаю. Знаю. Только… это не просто. Этому надо учиться.

- Я понимаю. Надо стараться. Чтобы не ранить.

Я знаю, что надо стараться, и знаю, как это не просто. И у друзей моих сколько траблов именно из-за этого! И у Торыча, и у Коршуна.

- Ты правда уедешь, если тебе дадут грант, например, на обучение в Европе? – спрашиваю, потому что разлука капец как пугает.

Вижу, что с Леркой без Ромки творится.

- Не знаю.