— Ваш супруг арестован по обвинению в измене короне. Я здесь не для того, чтобы обсуждать его вину. Я пришла поговорить о вас и ваших дочерях, — мой голос звучал спокойно, ровно, без тени сострадания, хотя внутри бушевала буря эмоций.

Баронесса выпрямилась, как будто эти слова вернули ей часть достоинства.

— Если вы пришли, чтобы насмехаться, не трудитесь. Я всё ещё баронесса Селбридж.

— Я здесь не для насмешек, — я склонила голову, признавая её право на гордость. — Я здесь, чтобы обсудить, что будет с вами и вашими дочерьми. И… баронессой вы будете недолго.

На мгновение её лицо дрогнуло. Слёзы, которые она пыталась сдерживать, вновь заблестели в её глазах, но она быстро моргнула, возвращая себе привычную маску.

— Я… я вас не понимаю, — дрожащим голосом ответила она.

— Возможно, я зря навязываю вам своё участие. Нельзя помочь, если человек не желает принять ни совет, ни помощь. Счастливо оставаться.

Резко развернувшись, я сделала шаг к дверям, встретившись с отчаянным взглядом Габриэля, но нужно во всём знать меру. Тем более этот жест был лишь игрой на публику. Баронесса подскочила с кресла, видимо осознав свой промах.

— Ваша Светлость! Постойте!

Я замерла, медленно повернув голову, но не сделала ни шага обратно. Пусть теперь она сама проявит уважение.

— Простите… — выдохнула она с трудом, словно это слово было для неё непривычно. — Я… была не права. Прошу вас, Ваша Светлость… не уходите.

Медленно повернувшись, я позволяла ей прочувствовать всю тяжесть молчания, прежде чем заговорить.

— Баронесса, вы забываетесь. В присутствии герцогини и графини полагается проявлять уважение не только словами, но и манерами, — сухо заметила графиня Стерлинг, чуть приподняв подбородок. Её взгляд скользнул по баронессе с лёгким оттенком презрения.

Женщина густо покраснела, явно осознав свою ошибку. Она поспешно выпрямилась и, сдерживая дрожь, наконец, сделала глубокий, правильный реверанс.

— Простите, Ваша Светлость, графиня. Я… растеряна. Всё случилось так быстро.

— Признание своей растерянности — первый шаг к осознанию реальности, баронесса. Уверяю вас, гордыня сейчас — ваш худший враг.

Хозяйка дома судорожно кивнула, опустив глаза.

— Я здесь, чтобы обсудить вашу дальнейшую судьбу и будущее ваших дочерей. Но я не собираюсь навязывать свою помощь, если она вам не нужна.

— Нужна, — поспешно сказала она, вновь подняв взгляд. В её глазах больше не было прежнего высокомерия — только страх и тревога. — Я… не знаю, что мне делать.

— Тогда слушайте внимательно. Ваш муж обвинён в измене. И, как вы понимаете, его титул и имущество больше не принадлежат ему.