— Вот видите, какая у вас богатая фантазия, мисс Плохая, — не особо сдерживая сарказм, произносит Асадов с насмешливым видом, и у меня появляется непреодолимое желание стукнуть его декоративной пепельницей, которая стоит на моем столе. — Не сомневаюсь в ваших талантах ни на секунду. Уверен, вы обязательно что-то придумаете. Времени у вас не так много, так что поторопитесь. Как вы там действуете вначале, проводите мозговой штурм? Составляете план действий?

Молчу, сохраняя достоинство. Вот сейчас взяла и выложила ему все секреты.

Обойдешься, чертов конкурент.

Асадов наконец-то отходит от стола, и мне кажется, будто с шеи сняли удавку. Начинаю дышать свободно и глубоко, но он доходит до двери, останавливается и оборачивается.

— Почему она такая маленькая? — его хриплый голос звучит очень странно. Не будь я так рада, что он уходит, точно бы насторожилась.

— Кто? — на радостях туплю я.

— Ваша дочь. Они же близнецы, все три девочки?

— Да, близнецы. Марьяша младшая, она родилась последней. Мари с самого начала была меньше Маргоши и Милаши, — охотно делюсь с отцом моих дочерей, о них я могу говорить до бесконечности, — еще до рождения. На замерах УЗИ врачи каждый раз удивлялись. Называли Дюймовочкой. И потом, когда родилась, тоже…

Асадов слушает, не перебивая, пока я сама не замолкаю, шокированная потоком собственных откровений. Какая муха меня укусила?

И почему я решила, что это интересно Артему?

Но к моему изумлению ему действительно интересно.

— Марьяша, Маргоша и… — повторяет он с вопросительной интонацией.

— Милаша. Миланка. А так они Маргарита, Милана и Марианна.

— Плохие девочки… — даже в темноте улыбка Асадова выглядит ослепительной, и я отчаянно борюсь с собой, чтобы не вздохнуть.

— Скажите, вы случайно не знаете, почему Марианна сказала сестрам, что я прошел испытание? Что она имела в виду? — спрашивает он, и я теряю бдительность.

— Так вот что она сказала! А я разобрать не могла. Мне из-за колонны было плохо слышно, — объясняю и спохватываюсь.

Но поздно. Асадов уже переплетает руки и смотрит на меня сверху вниз.

— И что вы делали за колонной? Вы что, подглядывали?

Фальшиво фыркаю, но не знаю, купится на это Артем или нет.

— Зачем мне подглядывать? Моя фамилия Плохая, а не Бонд.

— Какой Бонд? — недоуменно поднимает брови Асадов.

— Джеймс. Джеймс Бонд, — с серьезным видом отвечаю я, и он со стоном хватается за голову.

— Как с вами тяжело разговаривать! Просто невозможно. У меня голова уже гудит будто это улей с дикими пчелами. Или набат. Так вы мне скажете, о каком испытании говорила Марьяша?

— Это же ваша дочка!

— Повезло вам, Хелен, — вполне серьезно говорит Артем. — Где-то я вам даже завидую.