— Ты? — Особенно когда ты танцевала с Селивановым, а твои бабушка и дедушка одобрительно смотрели на вас. — Ой, Вадюш, смотри. Света. И лейтенант какой-то. — Стой на месте. Пусть док разбирается. Вон он уже запеленговал цель. Лейтенанту ничего не светит.

Ветровым оставалось только со стороны наблюдать. А Вадим каждой нервной клеткой сейчас отлично понимал Селиванова. И от души желал ему удачи.

Света замерла. Напрягла мышцы, чтобы внутренняя дрожь не пробилась наружу. Из-за её спины появилась красивая мужская рука. Длинные музыкальные пальцы. Широкая ладонь. У неё из рук аккуратно вынули бокал.

Спиной ясно ощущалось тепло. Она почувствовала чуть заметный аромат стоящего рядом мужчины. Света втянула в себя воздух, будто долго плыла под водой, а сейчас вынырнула.

Тепло ненадолго исчезло. Стало пусто и холодно. Захотелось обнять себя за плечи. То, что она застыла столбом прямо в центре круглого фойе на виду у всех, её сейчас совсем не беспокоило.

Волна знакомого запаха. Снова тёплая стена. Затылком она уже чувствовала дыхание. По спине табуном бежали мурашки. Рука появилась снова. С полным бокалом. — Мне можно ещё? — пробормотал она будто сама себе.

 — Считай, что я как врач назначил тебе терапевтическую дозу, — тихо прямо ей в ухо. От вибрации голоса Свету закоротило. Ноги приросли к полу. — Хочешь побежать? — вкрадчиво спросил Артём. Света кивнула. Обругала себя дурой и идиоткой. Ведь сначала делает, потом думает! — Беги, — посоветовали ей на ухо и дыхание коснулось шеи.

Чувство противоречия взорвало мозг. Света повернулась лицом к Артёму. Даже на каблуках, которые она так тщательно выбирала, пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

В глазах Артёма Селиванова можно было устраивать заплыв на длинные дистанции. Или с чистой совестью тонуть. Язык прилип к нёбу.

— А ты догонишь? — услышала Света свой голос будто со стороны. Испугалась так, что губы задрожали. Если она всё сейчас испортит, никогда себе не простит. Но в этот момент не хотелось ничего. Только чтобы Артём вот так на неё смотрел. Ещё немножко. Чтобы успеть запомнить.

— Догоню, — прохрипел Артём, не отрывая взгляд от тёмных ресниц. Он её не то что догонит, откопает их-под земли. За эти кудри и смуглую маленькую ладошку, которая вот-вот сломает хрупкую ножку бокала, за эти глаза-вишни и точеные ножки в умопомрачительных босоножках, за эту девушку, у которой в голове фейерверк, он перевернёт мир.

 — Беги, если хочешь, — добавил, — Московский рейс завтра в десять утра. Телефон такси дать? — И такси догонишь? — к Свете вернулась способность говорить — И самолёт догоню, — улыбнулся Артём.

Селиванова и Свету хватило на три мелодии военного оркестра. После этого в воздухе отчётливо запахло озоном, он заискрил.