Хорошо, если им опять станет Фрол, к которому он уже так привык, и хорошо бы это время поскорее наступило. А сейчас надо думать, как добраться до Рима.

На одном из постоялых дворов внимание лекаря привлекли двое бедно одетых людей: они скромно сидели в углу корчмы за скудным ужином, состоявшим из куска хлеба, луковицы, кружки с водой и одной миски жидкой похлебки на двоих. Медальоны с изображением девы Марии на шляпах бедняков свидетельствовали, что это паломники, отправляющиеся к святым местам. Один из мужчин был средних лет, поджарый, загорелый, с длинными черными усами.

Что-то в его облике напомнило Чарновскому уехавшего Фрола. Второй выглядел моложе, его темно-русые волосы падали на лоб, мешая рассмотреть черты лица, обезображенного широким шрамом на щеке. Он был широкоплеч, кряжист и, судя по всему, отличался большой физической силой.

Лекарь подсел к ним, угостил вином и кулебякой. Изголодавшиеся паломники ели жадно и охотно отвечали на вопросы. По странному стечению обстоятельств оказалось, что черноусого зовут Матей, а второй, Игнац, был его сводным братом. Оба попали в войска коронного гетмана, участвовали в сражениях и среди ужасов войны поклялись, что, если им доведется по милости Господа остаться в живых, они совершат паломничество в Рим.

Конечно, им хотелось бы добраться до Иерусалима, но это неосуществимая мечта: в карманах ни гроша, а святые земли под властью мусульман.

Казимир предложил им поступить к нему в услужение: обещал сводным братьям кормить их, купить новую одежду, а также дать коней и помочь быстро доехать до вечного города. За это они должны прислуживать ему в дороге и охранять от разбойников.

В Риме они могут считать себя свободными. Паломники немного посовещались и согласились — ехать верхом и быть сытыми значительно лучше, чем шагать пешком натощак. А разбойники их не пугали. В любом случае братья не нарушали данного ими обета, поскольку не клялись дойти до Рима пешком.

Нанимая их, Чарновский преследовал еще одну цель; если за ним присматривали шпионы иезуитов, то они непременно отметили бы, что лекарь выехал из Варшавы в сопровождении слуги, а в Рим прибыл один. Старший из братьев похож на Фрола и даже носит имя, которое дал казаку пан Казимир.

Пусть этот Матей и станет на время тем Матеем, который служил в доме Чарновского в Варшаве.

Вскоре Вроцлав остался позади, и трое всадников пересекли границу. Братья оказались людьми покладистыми и бывалыми. У Казимира не было причин укорять себя за решение взять их на службу, однако он предпочитал держать язык за зубами и ничего не рассказывал им ни о себе, ни о цели своей поездки. Впрочем, ни Матей, ни Игнац не проявляли любопытства.