Предвкушение клубится внутри. И еще это чувство близости. С ним. С Чернышовым. Оно мучит меня эмоциями, которые толкают меня к уязвимости. Сдавливают грудь петлей.

Обнимаю себя руками, переступая с ноги на ногу.

Когда на крыльце раздаются шаги, выхожу в коридор и смотрю на то, как открывается дверь.

Постучав ногами по коврику, Руслан сбрасывает капюшон и ставит на тумбочку банку варенья. Приподняв голову, видит меня. Выпрямляется и сбрасывает куртку, отправляя ее на кресло у входа.

Провожу глазами по его широким плечам. Груди, животу и бедрам. Я забыла, как сильно можно хотеть мужчину.

Хотеть его тело. Знать, что он думает только о тебе одной, когда касается…

Я чувствую именно это, когда смотрю в его глаза и облизываю пересохшие губы, когда вижу, каким опасно-горячим этот взгляд становится.

Из столовой долетают голоса. Детские и не только.

Сделав шаг назад, прижимаю к губам указательный палец, прося Руслана молчать.

Развернувшись, иду к лестнице на второй этаж, минуя закрытую дверь столовой и дверь в комнату Миши.

Плиточный пол подо мной не создает ни единого звука, но, как только оказываюсь на лестнице, она начинает поскрипывать.

Под моими шагами и под шагами Чернышова, который появляется там через две секунды после меня.

Даже не оборачиваясь, я чувствую его там.

Каждым волоском на своей шее.

Взбежав по лестнице, сворачиваю в узкий коридор с низким потолком, до которого Руслан может без проблем достать рукой.

Он ловит ею мое запястье, окружая кольцом сильной сухой ладони. Толкает к стене, развернув к себе лицом. Упирается руками в стену надо мной. Глаза обжигают мое лицо взглядом, а дыхание обжигает кожу на шее, когда припадает к ней губами.

Успевает слегка ее задеть, когда ныряю под его руку, по стене пятясь к двери, за которой когда-то была комната моего брата.

Руслан делает шаг следом, будто тащу его за собой на невидимой веревке. Повторяя мои движения, пытается сократить расстояние, но на один его шаг навстречу я делаю один назад. До тех пор, пока не упираюсь спиной в дверь.

Разворачиваюсь и нажимаю на ручку.

Брат не жил здесь с тех пор, как ушел в армию. Эта комната давным-давно стала чуланом. Старая кровать заставлена коробками и завалена барахлом.

Чернышов заходит следом и прикрывает за собой дверь.

Поворачивает ручку и замок на ней. Снимает футболку, оставаясь голым до пояса, и бросает комок на коробки.

Прижавшись спиной к стене напротив, веду глазами вниз по его груди. По мышцам и впадинам. Каждую выточенную тренировками и его генами деталь. В белом дневном свете видна каждая родинка. Я будто чувствую запах и вкус его кожи, как будто этот запах и вкус живет во мне!

Откидываю голову на стену и закрываю глаза, отдавая всю власть в его руки.

Не знаю, как у него было с другими, но он не изменился.