Потом прошел туда-сюда по кабинету и неожиданно спросил:

— Илья Иванович, почему вы меня зовете все время только «верховный главнокомандующий»? Вот Лаврентий Павлович, — он показал трубкой на Берию, — обращается ко мне «товарищ Сталин». Или Иосиф Виссарионович. Маленков так же говорит. Тимошенко, Жуков, все остальные. Только вы ко мне по должности постоянно обращаетесь. Я вам что, не нравлюсь?

Вот так пассаж! Интересно, что он этим хотел сказать, а главное, совершенно не по теме? Добивается нежной и пылкой любви? На хрена ему это нужно? И на слова о покушении вообще никак не отреагировал.

Все-таки полет мысли всех этих шишек для меня остается полной тайной. Но отвечать надо, поэтому, еще раз шмыгнув, сказал:

— Ну, по имени-отчеству обращаться неудобно, все-таки вы глава государства, а я старший лейтенант. Наглостью отдает. Сталиным вас называть можно, но это ваша гражданская… — чуть было не сказал кликуха, но вовремя поймал себя за язык, — гражданское имя. А мы люди военные, поэтому и называю вас верховным главнокомандующим. А насчет нравитесь или нет, могу сказать, что я вас очень уважаю.

Люди вашего уровня вообще крайне редко встречаются. Из исторических примеров только с Петром Первым сравнить могу. А когда побывал у вас на даче, уважения еще больше прибавилось.

Верховный слушал меня, благожелательно улыбаясь и кивая в такт словам. Когда я добавил про дачу, он удивленно поднял брови и спросил:

— Как это вам моя дача уважения прибавила?

— А просто я ездил со своим командиром на Кировский завод. Так там у его директора Зальцмана не дом, а хоромы целые. И обставлены прямо по-барски. Я думал, что все наши руководители так живут.

А у вас когда побывал, понял, что далеко не все. Вы себе такого не позволяете. Вот уважения и прибавилось.

По мере того как я говорил, глаза у Сталина сужались и рука, в которой была трубка, сжалась в кулак. Но сказать он ничего не успел, так как принесли чай. Виссарионыч за секунду опять поменялся, став радушным хозяином.

— Садитесь, товарищи. Будем пить чай. А если Илья Иванович не ошибся в своих… — Он слегка замялся. — …Предположениях, то скоро мы выпьем не чай, а хорошего вина, за победу наших войск в битве под Москвой.

Потом уже, провожая нас, сказал, обращаясь ко мне:

— Вы, товарищ старший лейтенант, можете называть меня по имени-отчеству. Это не будет наглостью.

Возвращаясь обратно к своим, я думал, что теперь Сталин из города точно не свалит. Он и в моем времени оставался на месте, но здесь все идет немного по-другому. Вдруг рванет на запасной КП? Тогда Москве точно капут. И сибиряки не помогут. А Зальцмана очень удачно слить получилось. Вроде ненароком, к слову пришелся, но теперь ему покажут мать Кузьмы.