А так как Италия — страна непуганых идиотов, то удалось сбежать. Возвращаться в Югославию было слишком далеко, в Швейцарии меня никто не ждал, да и через горы топать как-то не с руки, поэтому двинул во Францию, рассчитывая в Марселе или Тулоне найти судно, которое идет в Задар. Документы тоже думал раздобыть по пути. Нет, эти повреждения получил не во время бегства. Просто позавчера на меня напали четверо придурков, дали по голове, ограбили и бросили в канаве. Собеседники (а помимо хозяина в комнате были его друг и муж сестры) засыпали вопросами, спрашивая и переспрашивая, но, похоже, верили.

Слишком уж фантастически для вранья все выглядело. Зато в процессе беседы узнал, где я нахожусь. В долине реки Луары, а ближайшее селение за виноградниками называется Сент-Антуан. До Марселя чуть меньше трехсот километров, но меня, пока не полечусь, никуда не отпустят.

М-да… Где-то так и думал, что два дня назад километров на триста отвезли, не дальше. Автобанов здесь еще нет, а тот «фиат» максимум километров под пятьдесят мог идти, и то, если в нем водила хороший был. Везли всю ночь. Вот и выходит: двести пятьдесят — триста километров.

Было б весело, если бы англичане меня в сторону Ла-Рошеля везли. Вот бы хозяева удивились, что я такие круги по Франции наматываю. А у ребят, пока ехали, спросить, где нахожусь, не додумался, больше озабоченный вопросом выяснения личности их папаши.

— Очень интересно, господин капитан. Или вам больше привычней — товарищ?

Да хоть горшком называй, мне по барабану. Сейчас главное — отсидеться несколько дней, пока в себя не приду, а как при этом будут называть — дело десятое. Но Кравцову, судя по всему, было не все равно.

Генерал хоть и доброжелательно, но с ехидцей смотрел в мою сторону, ожидая ответа. Поэтому я тоже поставил свой бокал на стол, взглядом попросив разрешения, взял из коробки сигару, обкусил щипчиками кончик и, закурив, ответил:

— Господин генерал, разумеется, мне привычней быть товарищем. Но вы можете называть как вам удобнее.

Аристарх Викторович, откинувшись на спинку кресла, с деланным удивлением сказал своим друзьям:

— Удивительное дело, господа, или за эти двадцать лет коммунисты стали гораздо более терпимы, или нам повезло встретить несколько необычный экземпляр совдеповского командира.

— Офицера Красной Армии. Вы, господин генерал, можете дальше продолжать упражняться в остроумии, но хочу заметить — когда вы во Францию лыжи вострили, я еще под стол пешком ходил. Соответственно, к разборкам Гражданской войны отношения никак не мог иметь, поэтому ваш сарказм непонятен. А сейчас я являюсь капитаном той армии, которая единственная из всех мировых держав бьет германцев по всему фронту.