Кстати, ты удивительно детально изобразил яйца.

Он пожимает плечами.

– Ну, знаете, как говорят.

– Нет, и что говорят?

Хантер усаживается в кресло.

– Мне тоже любопытно узнать.

– Какого хрена? Вы серьезно? Вообще-то мне больше нечего к этому добавить, – недовольно ворчит Майк. – Большинство людей не задают вопросов, когда им говорят: «Знаете, как говорят».

– Ладно. А теперь хватит увиливать. Почему Рупи рассталась с тобой?

– Рупи рассталась с ним? – переспрашивает Хантер. – Это значит, нам больше не придется слушать ночами, как вы двое орете друг на друга? Круто!

– Не хами, Дэвенпорт. Он действительно очень расстроен.

Хантер склоняет голову набок.

– Нет, – твердо заявляет Холлис. – Неправда. Мне совершенно плевать.

– Раз тебе плевать, то ты можешь рассказать нам, почему между вами все кончено, – парирую я.

– Это была такая глупость, что даже не стоит того, чтобы говорить о ней.

– Что ты сделал? – весело спрашивает Хантер.

Холлис тяжело вздыхает.

– Она захотела, чтобы мы придумали друг другу прозвища, а мне эта идея не понравилась.

Я изо всех сил стараюсь не засмеяться.

Хантер даже не пытается – он начинает ржать, как конь.

– И что за прозвища?

– Она тогда еще не придумала. Но собиралась составить список, а потом… – Холлис стискивает зубы, – обсудить его друг с другом, рассказав, что чувствуем.

Хантер важно кивает.

– Ну конечно. Ведь это очень важно!

Я взглядом прошу его замолчать. Холлис сейчас делится с нами очень личным, и он не заслуживает того, чтобы над ним насмехались.

– Тебе не понравилось ничего, из того, что она придумала? – осторожно спрашиваю я.

– Я даже не позволил ей начать придумывать! Кому придет в голову составить список прозвищ, а потом сидеть и голосовать за них, как в гребаном «Американ Айдол»? Я сказал ей, что это бред собачий и что она чокнутая, а потом предложил ей взять такое прозвище – «чокнутая». Тогда ее бомбануло, и она вылетела из дома. А чуть позже написала мне, что не может быть с тем, кто, цитирую, «не вкладывается в отношения».

– Она права. Трудно состоять в отношениях, когда кто-то из пары не вкладывается в них. – Я пожимаю плечами. – И я бы не стала винить ее за то, что она ушла. Кому хочется, чтобы его постоянно называли «чокнутым»? У кое-кого может даже развиться комплекс неполноценности.

– У нее уже есть комплекс. Он называется безумие.

– Холлис! – с упреком говорю я.

На его лице появляется пристыженное выражение.

– Готова поспорить, ты называл ее чокнутой чаще, чем говорил, что она тебе нравится. А знаешь, я даже думаю, что ты вообще никогда не говорил ей этого. Верно? – с вызовом спрашиваю я.

– Будь честным, ты хочешь встречаться с этой девушкой?

Повисает долгое, неловкое молчание.

– Хорошо. А теперь дай мне свой телефон.