— Но это же вам выгоднее считать ее мертвой, не правда ли? А если еще при этом отправить меня в подземные апартаменты, так вы вообще будете в дамках? Не так ли?

— Да как вы смеете⁈ Ваша честь! Представители Совета! — Фил размахивает руками и разбрызгивает слюну. — На меня пытаются давить!

— Господин Фирхомбахер, — обращается к нему судья. — К кому перейдет наследство в случае гибели вашей подопечной, Ариеллы Нортон, урожденной Фелис?

Опекун спотыкается на этом вопросе, но потом находит в себе мужество признать:

— А если… генерал Нортон будет осужден? — продолжает судья.

— Тогда… его часть семейного капитала, причитающегося Ариелле, тоже перейдет ко мне, — скрипит зубами Фирхомбахер. — Но я же не ради денег это все делаю! Только во имя памяти моей дорогой Ариеллы!

Судья что-то помечает в своих записях, которые он ведет с самого начала выступления опекуна. Фил не успокаивается и продолжает истерично доказывать свою правоту, а я медленно поднимаюсь с места, хотя этого никто, кроме стражников, охраняющих двери, не замечает.

Я иду по проходу в своем темном одеянии и с вуалью, как какая-то черная проклятая невеста. Но пожалуй, для Фирхомбахера я буду символом его трагичного будущего.

— Генерал Нортон использует свое положение и связи с драконами, чтобы скрыть смерть…

— Кого? — наконец, подаю голос я, и все обращают на меня внимание.

— Смерть моей подопечной… Ариел… лы… — с каждым звуком менее уверенно произносит опекун.

Я откидываю вуаль назад, показывая свое лицо. Не улыбаюсь, не хмурюсь… Смотрю на него спокойно и равнодушно, хотя, наверное, сейчас бы мне злорадствовать и радоваться, что Ариелла… Бедная, несчастная девушка будет отомщена. За все то, что ей пришлось пережить.

Но я уверена, что ее душа уже получила новую жизнь там, где ее будут любить, где у нее будет много улыбок и счастья. Если у драконов действительно есть божественная Праматерь, в которую они верят, то она об этом позаботилась, когда призывала мою душу в это тело.

— Господин Фирхомбахер, — обращаюсь я к опекуну, — мне кажется, в ваших сведениях где-то есть ошибка. Остается только понять, преднамеренная или нет. Ведь я вполне себе жива, здорова и… счастлива замужем.

Мы пересекаемся взглядами с Нортоном, и я вижу в его глазах нежность, поддержку и обещание, что, как только все закончится, он укроет меня своей любовью и защитой, чтобы подобных ситуаций больше не было. Но… мне ли, выходившей против орков, бояться Фирхомбахера?

— Мне принесли доказательства… — сжимая в руках какие-то бумажки, произносит Фил. — Ты не могла… Ты не могла выжить! Ты должна была сдохнуть еще на свадьбе!

Это оказалось… Просто. Быстро. Мне даже не пришлось говорить и половины из того, что я запланировала, чтобы вывести его на импульсивное признание.