— Разве? — Дар медленно растягивает на губах улыбку, а потом не без удовольствия объявляет: — вот — моя партнерша по вальсу, Каролина, — он указывает рукой на Устинову, что, кажется, прямо сейчас рухнет на землю без чувств.

— Невозможно… — неверяще таращится на него Королева, словно до последнего надеясь, что Дар скажет, мол, эта неудачная шутка.

— Возможно. Я поменялся вчера с Резниковым.

— Совершенно верно. Твоя игра в «пару» мне наскучила, Каролина, — жестко припечатывает Долматов. — Я больше не принимаю в этом участие. Думаю, тебе пора домой.

— Ты выгоняешь меня?! — взвизгивает, точно Банши.

— Меня?!

— Вежливо прошу удалиться. Пока вежливо, — уточняет, смиряя ее таким взглядом, что не остаётся сомнений: если Королева не уйдет добровольно, ее выпроводят под белы рученьки.

Каролина круто разворачивается, ее волосы бьют Дара по лицу. С ровной спиной направляется к выходу, но на несколько секунд останавливается напротив Устиновой и что-то шипит ей в лицо.

Полина становится белее мела, и Нина заступается за подругу, уже в спину бросая Королевой:

Что ж, эта вечеринка удалась на славу. Она определенно будет в списке моих любимых.

— А Нинель у нас в физико-технический поступать собралась! — с гордостью заявляет мама, уже слегка опьяневшим голосом. — Ее наши вузы с руками и ногами отрывают. Уже несколько раз приходили с приглашениями!

Подавляю порыв закатить глаза. Терпеть не могу это показушную ерунду. Почему взрослые думают, что дети это какое-то их достижение? По крайне мере у меня так. Интересно, не будь я так умна и если бы меня интересовало например: актерское мастерство, меня бы посадили за этот стол или отправили в комнату? Так сказать, подальше от чужих глаз.

— И что? Ты уже выбрала вуз, Нинель? — спрашивает меня Таисия Федоровна, она же старая приятельница мамы и по совместительству зав кафедрой одного из местных университетов. — Если хочешь, могу и у себя замолвить словечко…

— Спасибо, но я собираюсь в столицу, — вежливо улыбнувшись, отклоняю приглашение.

— Это ещё не решено, — звучит напряженный голос матери.

Ага, пусть думает так. Но черта с два я останусь в этом городе или хотя бы в ближайших триста от него километрах.

— Эх, дети, — с доброй грустью качает головой Таисия Федоровна: — все в столицу рвутся.

Наши преподаватели, между прочим, ничем не хуже. Сколько раз нас посылали на эти конференции, и что? Ничего нового мы от этих столичных прощелыг не узнали.

— Вот и я о том же! — хмыкает мама.

Я тактично молчу, поскольку чтобы я не сказала это будет расценено матерью как дерзость. Они ещё немного говорят о преимуществе местных университетов, а потом папа переводит тему на более безопасную.

Беседа протекает плавно, и я вяло ковыряюсь в тарелке жалея о том, что не могу достать телефон.