Грозовая лазурь подёрнута тьмой, от которой кровь стынет в жилах. Инстинкт самосохранения вопит бежать и прятаться, вот только у зверя явно другие планы:

Грубый приказ бьёт хлеще пощёчины. Мои щёки и шея уже явно оттенка свёклы. Чувствую, как нижняя губа дрожит от унижения и обиды, но упрямо вздёргиваю подбородок и ещё сильнее стискиваю руки на груди.

В глазах дракона на миг мелькает ленивое раздражение:

— Убери руки, Мелинда. Не вынуждай делать тебе больно.

— Оставь меня, Рэйвен Сторм! — стараюсь, чтобы голос звучал угрожающе.

Одной рукой закрываюсь, другой хватаюсь за ванну.

Перебрасываю ногу через борт и выбираюсь. Вода ручьём льётся на деревянные доски, которыми в этом месте застелен пол.

Я физически не могу находиться рядом с драконом сейчас, чувствовать на себе его взгляд. Хочется оказаться подальше, пусть даже если придётся выскочить из шатра в чём попало!

Ширма остаётся за спиной. Ноги снова приятно тонут в мягком ковре. Рядом со столиком меня резко разворачивает. Рэйвен догоняет. Перехватывает моё запястье и грубо дёргает меня на себя, отчего я впечатываюсь в его грудь:

— Куда собралась в таком виде? — рычит в лицо.

 — К голодной солдатне?

Его пальцы сжимают мою руку как раз в том месте, где находится метка истинности. Не знаю, заметил ли он её или почувствовал, но Рэйвен вдруг хмурится и поворачивает голову.

— Подальше от тебя! — пытаюсь дёрнуться в сторону, но не получается.

Дракон разворачивает мою руку ладонью вверх, чтобы рассмотреть получше проклятую отметину, подносит её к глазам. Замирает.

Хватаю ртом воздух, наблюдая, как сужаются вертикальные зрачки, как хищно раздуваются ноздри.

Пока дракон занят рассматриванием метки, пользуюсь моментом, чтобы второй свободной рукой стянуть на груди края рубашки и хоть как-то привести себя в порядок.

— Ацц! — вскрикиваю от неожиданности, когда Рэйвен проводит по круглой метке большим пальцем, будто проверяя её на прочность или пытаясь стереть?

— Знаешь, что это? — спрашивает хрипло, по-прежнему глядя на мою руку.

Обречённо закрываю глаза. Хочется заорать! А ещё — не знать! Но я знаю, а потому:

— Разумеется! — в собственном голосе отчётливо слышу яд и даже не пытаюсь его скрыть.

Никому не нужная связь! Интересно, можно ли от неё избавиться?

— Каково это? Ты, — Рэйвен говорит тихим голосом, словно подбирая слова, — что-нибудь чувствуешь?

В голосе дракона что-то незримо меняется.

Он будто становится каким-то надтреснутым и более… участливым? Тёплым? Да нет! Быть того не может!

Генерал Сторм привык скрывать свои истинные эмоции, и я даже не сомневаюсь, что внутренне он рвёт и мечет от того, что видит. Наглядное доказательство того, что связан с ненавистной ему женщиной нерушимыми магическими путами.