— Что-о? Как это понимать? Вы мне не доверяете?

— Ты сама знаешь ответ, — чеканит леди Пронна. — Зачем спрашивать!

— Мамочка! — это уже Вики пробирается к выходу, спрыгивает с подножки на землю и бросается ко мне.

Прячет в моих юбках лицо, обнимает маленькими ручками за ноги. Испугалась, маленькая, того, что взрослые бранятся.

— Ц-ц-ц! Больно надо! — Джиральдина оскорблённо цыкает и откидывается на спинку сиденья. Я больше не вижу её в проёме экипажа.

Опускаюсь вниз, оказываясь на одном уровне глаз с дочкой:

— Что такое, милая? — ласково провожу ладонями по её рукам.

— Не люблю, когда ругаются! — Вики вжимает голову в плечи и шмыгает носиком.

— Они вовсе не ругаются, просто у леди Пронны громкий голос!

— Да-а? — тянет недоверчиво, косясь назад, затем подаётся ко мне. Принимаю Вики в свои объятия, дочка шепчет мне на ухо. — Мамочка, ты заболела? Давай, я никуда не поеду, а останусь с тобой?

— Нет, малыш! Не стоит. Всё хорошо! Мне просто нужно отдохнуть в тишине. А ты поезжай! — шепчу ей на ухо так, чтобы слышала только она. — Только пообещай, что будешь постоянно с леди Пронной, что не отойдёшь от неё ни на шаг, хорошо?

— Угу! Ты точно не хочешь, чтобы я осталась с тобой? Уверена?

— Абсолютно! — киваю ей, всматриваюсь в любимое личико и прищуриваю глаза. — Это что за заколка? Раньше я у тебя такой не видела…

Чёрный цветок искусной работы практически сливается с угольными волосами Вики. Изящно вырезанные и слегка изогнутые лепестки обнимают пухлый бутон, инкрустированный блестящими, точно роса на траве, крохотными бриллиантами.

Он завораживает своей красотой и приковывает взгляд. Поднимаю руку и тянусь к нему пальцами, но Вики опережает. Ловким движением достаёт украшение из волос, радостно мне улыбается:

— Нравится? Тогда я тебе её подарю! Цветочек и правда очень красивый! — она протягивает руку и аккуратно вставляет шпильку с цветком в мою причёску, при этом забавно высовывая от усердия язычок.

Любуюсь дочкой, её пухлыми смуглыми щёчками с трогательными ямочками, лазурно-синими глазками в обрамлении пушистых иссиня-чёрных ресничек, пухлыми розовыми губками, тем, как она мило морщит носик-кнопку. Запоминаю каждую чёрточку. Будто в последний раз…

Встряхиваю волосами:

— Беги, нехорошо заставлять остальных ждать! — наклоняюсь к ней, целую на прощание и разжимаю руки.

Вики забирается в экипаж, радостно машет мне на прощание ручкой. Экипаж трогается, шурша колёсами по мелким камешкам гравия. Провожаю его взглядом, игнорируя влажную пелену слёз, после чего вытираю насухо щёки и иду обратно в сторону дома.

Вот уже несколько часов меряю шагами гостиную. Двадцать шагов вправо, двадцать влево.

Останавливаюсь возле широкого, в полстены, окна.