Сделав ещё несколько глотков, я ощущаю, как мятная свежесть наполняет меня изнутри, очищая разум и успокаивая нервы.

Сосредотачиваюсь на ощущениях. Лёгкая кислинка лимонной травы придаёт напитку тонкую гармонию, не позволяя анисовому вкусу стать чрезмерно доминирующим. Я наслаждаюсь каждым глотком, погружаясь в состояние умиротворения. Этот чай согревает меня, будто укрывает невидимым пледом, даря ощущение безмятежности и спокойствия. Веки становятся тяжёлыми, колени мягкими, а проблемы незначительными. И наступает темнота.

Пробуждение получается резким. Просыпаюсь от чувства падения, как это обычно бывает во сне. Я в экипаже, который несётся куда-то во весь опор. Судя по тому, как его подбрасывает на ухабах и кочках — дорога не самая гладкая. За мутно-грязным стеклом проносятся очертания деревья.

Ни домов, ни людей. Деревья, кустарники, деревья.

Потолок кареты обтянут синей тканью, местами порванной. Жёсткое сиденье покрывает засаленный бархат с высохшими следами когда-то пролитых жидкостей, о природе которых я даже думать не хочу, кое-где ткань сиденья насквозь прожжена сигарами. Пол покрыт слоем пыли и мусора — шелухой от семечек, соломинками и сухими комочками грязи.

Этих простых наблюдений хватает, чтобы понять — я в наёмном экипаже, а не в фамильном с гербом Сторма.

Опускаю глаза и рассматриваю свои руки. Запястье, на котором расположена метка истинности, туго замотано серой тканью, кожу под которой чувствительно жжёт. Похоже, это та самая сохрон-мазь, о которой упоминала Джиральдина, вот только…

Зажмуриваюсь. Устало провожу рукой по волосам.

Осознание случившегося отдаётся внутри лёгкой досадой. Всё-таки, я до последнего хотела верить, что Уна останется мне верна, но вышло как вышло. Вероятно, за прошедшие пять лет у Джиральдины нашлось для той больше аргументов, а может, Джина сумела быть более убедительной. Всё это уже не имеет значения.

Сейчас намного важнее понять, куда меня везут?

Карета продолжает нестись на бешеной скорости. С трудом удерживая равновесие, перебираюсь на соседнее сиденье:

— Эй! — стучу ладонью по стенке экипажа, пытаясь дозваться возницу. — Куда мы едем? Остановитесь сейчас же!

В ответ — только стук колёс и звук хлыста, чужое хриплое «н-но!»

Дёргаю дверную ручку, убеждаюсь, что та заперта снаружи. Стоит ли мне применить отпирающее заклинание и выпрыгнуть из кареты на полном ходу?

Размышляя, стискиваю пальцами протёршийся бархат сиденья, и вовремя, потому что экипаж вдруг качает сильнее обычного, заносит на повороте, а потом он резко тормозит под грубую ругань возницы.

— Гаргулья срань, эт ещё кого принесло? — сердито буркает он.