— Слушай, — задушевно, но как-то фальшиво начал он, когда мы выехали из двора, — мне Кузьмичёв намекнул, что генерал хочет мне место начальника Ленинского РОВД предложить.

— Чего? — напрягся я.

— Пойдёшь со мной? Замом, а?

— Ну, во-первых, после сегодняшних мероприятий всё может накрыться медным тазом, мне кажется, а, во-вторых… с какого это хрена, вообще-то?

— Ну, с какого… С такого. Не зря же я с Епишкиным целый год бухал. Вот он и пошустрил, поговорил, с кем надо.

— И что, будешь ему заносить каждый месяц? Генералу.

— Блин, Серый, ты чё такой нудный, капец, просто!

— Сажать его надо, понимаешь?

— Да посадим мы его, посадим, не ссы. Только сначала поближе подберёмся, материалы соберём. Пойдём, мне без тебя хреново будет. Вместе сделаем образцовый райотдел. Соглашайся, брат!

Я замолчал. Он посмотрел на меня, качнул головой, вздохнул и включил радио. «Младший лейтенант, мальчик молодой…» — запела Аллегрова.

— Погоди-ка, — сказал я, глянув в окно. — А ты куда едешь-то?

— Да, на дачу к нему, — недовольно ответил Никита. — Он сейчас на даче живёт. Вот, приказал туда прибыть.

— На дачу? Серьёзно? Может, ещё в баньке попаримся? А ты откуда знаешь, где у него дача?

— Так он же адрес сказал… Ну, не сам, конечно, через майора. Да не загоняйся ты, тут ехать двадцать минут всего.

— В Журавлёво, что ли?

— Да, рядом там, в лесу. Где наш профилакторий знаешь? Вот там, только поближе к реке.

Дача оказалась крутой виллой за высоченным кирпичным забором, страшно дорогой, но уродливой. С собственной охраной, небольшим КПП и асфальтированными, полностью расчищенными дорожками. Дежурный, похожий на братка, сопроводил нас к срубу из метровых кедровых брёвен.

— Точно, в баню, — весело подмигнул мне Никита, и я понял, что он нервничает, причём сильно.

— Прорвёмся, — кивнул я ему. — Не дёргайся. На назначение это не повлияет. Я скажу что, ты ни при чём, что вообще не знал. Главное, не дыши на начальство.

Он не ответил, только сжал челюсти и покатал желваки. Мы прошли через предбанник и оказались в просторной комнате отдыха. Было жарко, пахло берёзовыми вениками и чаем со смородиной. На столе стоял самовар, кружки с пивом и водка. А ещё тарелки с рыбой, колбасой, ветчиной… ещё какие-то яства. Я скользнул по столу взглядом и остановился на двух распаренных, мордатых дядьках.

Один из них был начальником городского управления, а вот второй… Вот же суки, ничего не боятся! Вообще ничего. Вторым боровом оказался Ширяй. Бандос, который весь город держал в страхе.

— Ты что, Бешметов, вообще из ума выжил? — как бы нестрого и даже по-дружески, поинтересовался генерал и отхлебнул из кружки пиво. — Ты зачем Ахмата с его людьми пострелял? Рехнулся?

— Так они напали, товарищ генерал-майор, пришлось отстреливаться, — пожал я плечами.