Я взял открытую томатную пасту, быстро нарубил чеснок и лук, полил на сковородку масло и бросил обжаривать. Быстро нарезал сладкую паприку, и ветчину. Тоже отправил в сковороду. Она была такой, как я любил — старой чугунной.

— Теперь кинзу порежь, — скомандовал я. — В холодильнике возьми, не слишком мелко только.

Я обжарил ветчину с паприкой, добавил помидоры, а потом и томатную пасту. Протушил это всё и разбил четыре яйца.

Когда всё было готово, высыпал сверху кинзу и поставил сковороду на старую деревянную доску. Мы сели за стол и начали есть прямо из сковороды.

— Ну всё, — покачала головой Настя. — Ты теперь точно мой краш.

— Это что значит? — спросил я.

— Дурак, — нахмурилась она и снова покраснела.

Для барышни с такой манерой одеваться слишком уж часто её бросало в краску.

— Ладно, не парься, макай прямо сюда хлеб. Вот так.

— Блин! Капец, как вкусно. Серёж, ну ты меня удивил.

— Ешь-ешь, — усмехнулся я.

— Ты меня спас, накормил. В общем, настоящий Супермен.

— Чё делать будем? Тебе «Пошлая Молли» нравится? Многие говорят, что это отстой, а ты что думаешь?

— Ну, то что она пошлая, мне кажется уже должно настораживать, — пожал я плечами и она захохотала.

— Сейчас на телефоне покажу.

Настя достала из кармана такую же плоскую штуковину, как была у меня, приложила палец, и экран засветился. Телефон, значит. Сенсорный. Ага… Она быстро потыкала пальцем, перелистнула несколько страничек и ткнула в сине-красный значок.

— О смотри, вот эта мне нравится.

Экран превратился в маленький телевизор. Охренеть, конечно… Она поставила его на стол и привалила к чашке с чаем, пододвинула табуретку и прижалась ко мне. Заиграла музыка и на экране появился какой-то малолетний неформал. Трындец. Из того, что он ныл я почти ничего не разобрал, кроме странных слов «Целуйте мой контракт, висюльки на руках»… Точно трындец. Остановите Землю, я сойду.

— Ты что не слышал никогда?

— Да почему, слышал… Просто я другое предпочитаю… «Любэ», «Агату Кристи»…

Она захохотала, а на экране замелькало вообще порево какое-то. Куда мир катится.

— Так ты у нас скуф, оказывается, — весёлым колокольчиком заливалась Глотова.

Сколько слов новых за один день. Этак лет через сто от языка, кроме мата ничего натурального и не останется…

— А хочешь, я тебе фотки покажу? Ну, которые я в «инсте» постила?

— В «инсте» постила, — повторил я.

— Я решила забить на «инсту», если честно. Заколебалась уже эти ограничения обходить.

— Ага, — кивнул я. — Правильно решила.

— В общем… но только… чтоб между нами, ладно. На «инсте» только самые безобидные были.

Она снова потыкала в экран и протянула телефон мне. На экране она стояла в одних трусиках, а верх прикрывала подушкой. Я офонарел, честно говоря, а она с интересом наблюдала за эффектом.