— Охренеть…

Из зеркала на меня глядел пацан лет семнадцати. Нескладный, растрёпанный, патлатый, как хипарь, неопрятный. Жесть. Под глазом ссадина, футболка вытянута. Смотреть противно, короче.

— Какой класс? — спросил я у боксёра.

— В каком классе учишься?

— В десятом, — сказал он озадаченно. — «Б»… Ты чё, Краснов? Может, ты действительно умом тронулся? Может, тебя в дурку надо?

— Посмотри, что там на затылке, — хмуро скомандовал я. — Кровищи много?

Он открыл дверцу шкафа, достал рулон туалетной бумаги, подошёл ко мне и внимательно осмотрел затылок.

— Нет, немного… Не крути башкой… Думаю, даже зашивать не придётся… Блин… Тебя Мэт так приложил, аж треск пошёл. Там выступ в стене, ты об него со всего маху долбанулся, когда он тебе в грудину пропнул. Я думал всё, конец тебе. Прям затылком…

— Мне? — посмотрел я на боксёра. — Это Мэту твоему конец.

Он нахмурился, а я снял с себя куртку. Она была заляпана бурыми пятнами, но не трагично. Ещё раз бросил взгляд в зеркало.

— Вот дерьмо! — не сдержавшись, выругался я.

Ручки тоненькие, как у цыплёнка. Мне надо было бежать, прятать Катю, Юлю, разбираться с генералом, с Никитосом… А тут такое… Блин… Точно, крыша протекла…

— Чего? — не понял Рожков. — Говорю же, не страшно. До свадьбы заживёт. Ты давай, домой топай, приведи себя в порядок, отоспись. Завтра, как новенький будешь.

— Башка болит, — поморщился я и начал замывать джинсовую куртку.

Покончив с курткой, отмотал туалетной бумаги и промокнул затылок. Кровь уже не текла, засохла.

— Давай, — неохотно предложил боксёр, — помогу.

Я наклонился над раковиной, а он аккуратно обмыл и промокнул рану.

— Ерунда, пустяки, короче, — удовлетворённо отметил он.

Я выпрямился и задрал майку. На груди чернела неслабая такая гематома.

— Зашибись у вас тут порядочки в школе, — заметил я. — Сажать надо конкретно.

— Не будь слабаком, и никакого буллинга тоже не будет. Это везде так. Не мы такие, жизнь такая.

— Отличная отмазка. Тебя звать-то как? Буллинг, в натуре… Слова-то какие придумали…

— Нет, Красивый, ты чё, не придуриваешься? Правда не помнишь нифига?

— Тут помню, тут не помню, — подмигнул я.

— Пипец какой-то, — махнул он рукой. — Илья, вообще-то.

— Слушай, заканчивай уже свой стёб дебильный. Я пошёл, короче.

Он развернулся и двинулся к двери.

— Илюха, — окликнул его я.

Он остановился, обернулся и настороженно посмотрел.

— Да пошёл ты, Крас. Мы с тобой не друзья и уж тем более никакие не братаны. Что за слово, вообще? И не станем ни друзьями, ни братанами. Понял? Напоминаю, если ты вдруг забыл.

— Сурово, — хмыкнул я, и он вышел из туалета.

Ну, ладно, брателло, как скажешь… Я сунул руки в карманы. Из одного достал плоский брусок. Довольно тяжёлый… На пейджер не похоже, на мобильник тоже… Повертел в руках.