Ноги, живот, грудь, плечи… Как ни странно, лицо и руки по локоть остаются чистыми до последнего, поэтому вычислить перевертыша на первой стадии почти невозможно. Изредка их удавалось вычислить, поскольку перевертышам свойственно зацикливаться на одной цели. На второй стадии черные жилы поднимаются к лицу, движения становятся плавными, звериными, повадки — волчьими. На последней, третьей стадии…

Хотя что о ней говорить, третья стадия бегает за мной по всем покоям, не отводя жутких глаз. В перевертышах на последней стадии не остается ничего человеческого, и их беда не поддается ни лечению, ни магии, ни даже примитивному хирургическому вмешательству.

Кожа у них становится прочной, как доспех, а сила рук превосходит силу среднего драконира вчетверо, не каждый высший дракон справится с перевертышем. Что уж говорить об обычном вее.

Перевертышей же привлекает только кровь и магия. Они загоняют лакомую цель, как охотник зайца. Именно это сейчас и делает моя жуткая визави, мотаясь за мной вокруг стола.

Веи умирают сразу, магии в них дракон наплакал, драдеры почти всегда, а вот у драконов есть шанс выжить — оставшись без магии, лишенными напитанной древней силой родов крови.

Фактически перевертыш низводит их до обычного вея.

Убить перевертыша можно только огнем и хорошо бы на расстоянии, поскольку в ближнем бою у них преимущество.

— Кто ты? Скажи, чего ты хочешь от меня? Если я могу тебе помочь, то даю слово, что выполню твою просьбу.

На демон знает каком круге я решилась заговорить — больше от отчаяния. Страх и физическая слабость измотали меня.

— Ты… подходишь? — скрипучим голосом отозвалось существо. — Ты… справишься?

Я застыла, от ужаса у меня волосы встали дыбом.

Оно говорило! Но перевертыши не могут говорить, это общеизвестная информация. Над ними проведены тысячи опытов и исследований: перевертыши теряют способность к членораздельной речи!

Мое замешательство привело существо в восторг, оно вдруг единым слитным скачком перемахнуло через столешницу и повалило меня на пол, намертво вцепившись в горло.

Руку кольнуло болью и… перевертыш отлетел к стене, сбив по пути дубовый стол и квартет стульев, с жалобным треском, разлетевшихся по комнате.

Я потрясла запястьем с нагревшейся слежкой, но времени рассуждать, что все это значит, у меня не было. Я тут же бросилась к окну, где одна из ставен держалось не особенно плотно.

Вот только перевертыш был быстрее. Едва я запрыгнула на кровать и протянула руку к окну, меня буквально впечатало носом в посеревшие от возраста подушки. В ответ я оттолкнулась ногами от стены, и мы съехали вниз, путаясь в покрывале.

Отточенный годами инстинкт заставил меня перекатиться, припечатывая перевертыша к полу.