Видимо, покойная госпожа Ойоко споила молодого гнома, соблазнила, гномихи в возрасте и не такое могут, да и заставила к старейшине сходить. А когда договор подписан, деваться некуда.

– Ваша правда, офицер Найтес, – подтвердил гном. – Уж как ни проклинал-ругал себя, а деваться некуда. Свадьбу сыграли, стал примаком. И началось – как поверенный при госпоже Ойоко, туда иди, то делай да помалкивай. И деток, офицер Найтес, деток не родила мне, ни единого.

Судя по его лицу, именно это было подлинным горем для гнома.

– Я вам очень сочувствую, – просто не могла смолчать.

Мастер Ойоко грустно улыбнулся, кивнул в ответ на мои слова и продолжил:

– Ваша правда, офицер Найтес, отомстила мне Ругида и из Бездны – как успела, как сумела перед смертью все драгоценности скрыть, ума не приложу. Да только если не найду, так скалой одинокой и буду до старости.

– А дело кому? – вдруг спросил Юрао.

– Племяннику ее. – Гном сник окончательно. – Гурруд уже ходит тут, командовать пытается, на Ирфу мою… – снова пауза, – сил нет моих больше.

И вроде каждое слово поняла, а на дроу посмотрела вопросительно, Юр пояснил:

– Жених должен подарить невесте семейные драгоценности, у гномов они не просто признак состоятельности – это реликвии, передающиеся из поколения в поколение. Без семейной реликвии брак считается незаконным и дети, рожденные в таком союзе, не наследуют имущество отца, а это, скажу я тебе, совсем паршиво. Так что, заныкав драгоценности, эта милая почтенная гномиха фактически обрекла мастера Ойоко на бесплодную жизнь – раз и неприкаянную старость – два.

Жалко мастера-стекольщика так стало, до слез просто. И сидим мы с Юрао, друг на друга смотрим, а что тут сделаешь.

– В гроб с собой забрать она не могла, – произнес партнер, – там все строго, гномов с драгоценностями не хоронят.

– Дом обыскан от подвала и до крыши много раз, – грустно отозвался гном. – Первое время все надеялся, а после…

Мы с дроу снова переглянулись, я внесла предложение:

– А если использовать поисковую магию?

– Не выйдет. – Юрао барабанил пальцами по столику, где остывали так и не тронутые булочки. – Это семейные драгоценности, при магическом поиске фонить будет на мастера Ойоко и вести начнет ко всем местам, где есть хоть какие-то его вещи.

Откинувшись на спинку низкого кресла, я начала пристально рассматривать портрет суровой гномихи, Юрао поступил так же.

И как-то само собой началась игра в предположения.

– В Ардаме таких, взявших бразды правления в свои руки, десятка три, – первым заговорил Юрао.

– Знаю двух, – отозвалась я и, припомнив свою работу в таверне, добавила: – Почтенные гномы деньги всегда доставали из кошеля, что висел на поясе, а вот гномихи… – я запнулась, но все же выговорила это, – из-за корсажа.