Сжав перо, я предельно вежливо ответила:

– Надеюсь, этим высказыванием вы, как друг лорда Тьера, и ограничитесь.

И не дожидаясь очередной демонстрации полуиздевательской усмешки, я поторопилась завершить чертеж.

Вычертив последний символ, проверила всю схему и протянула лист магистру. Смерив меня странным взглядом, Эллохар взял пергамент, свернул, уместил во внутреннем кармане и поднялся, все так же не сводя с меня глаз.

– Темнейших вам, – решила я попрощаться первая.

Укоризненно покачав головой, Эллохар шагнул к столу, и передо мной легла маленькая красная ниточка.

– Пусть будет у тебя, Риате, – с улыбкой сказали мне, – конфликт с нападением на лорда-харга Норга почти улажен, переговоры по брачному договору возобновлены, полагаю, уже через два дня Тьер снова будет практически все время проводить во дворце, а количество твоих врагов все растет и растет. Не упрямься. Темных, прелесть моя.

Вспыхнуло синее пламя.

Испортив пол в кабинете, магистр Эллохар меня покинул.

Юрао, едва вошел, присоединился к скорбному разглядыванию опаленных досок.

– Счет ему выставить, что ли? – задумчиво произнес дроу.

– Эллохару? – удивленно спросила я.

– Да, с этим типом лучше не связываться, – Юр весело посмотрел на меня. – Ну, рассказывай.

– У тебя конспекты по криминалистике есть? – решила я сразу перейти к важному.

– Будут, – с некоторой заминкой ответил дроу. – Нужны?

– Тогда точно будут. Тебе помощь в подготовке к экзамену понадобится?

– Диплом тоже пишу у Окено, – поморщившись, сообщила напарнику.

– Ри припашем, – мгновенно нашел решение Юрао. – Определяйся с темой, бери список литературы, потом засадим Риаю за работу, а я уже с написанием помогу тебе.

– Пасиба! – Даже дышать легче стало. – Что там у нас из срочного?

Дело номер один. То самое с кражей драгоценностей.

Мы сидели в уютной гостиной дома на пятой Мертвецкой и, попивая чай, слушали рассказ почтенного мастера-стекольщика Ойоко. В гостиной, наполненной бликами переливающихся стеклянных статуэток, тихо потрескивали дрова в камине, щелкал клювом ручной ворон и царил аромат свежих булочек.

– Жена моя, Бездна ей Тьмою, гномиха была мудрая, рачительная хозяйка и… – тут мастер Ойоко вдруг смутился, бросив взгляд на портрет той самой гномихи.

Госпожа Ойоко красовалась на стене в полный рост – мощная, крепкая, плечистая, с двумя перевитыми жемчугом косами, переброшенными на выдающуюся грудь, суровыми сведенными вместе бровями и оскалом, который, видимо, должен был изображать улыбку. Так что не произнесенное мастером стекольщиком мы поняли и без слов.

– Да-да, – отозвался Юрао, – и что дальше?

– Супруга моя была… – гном вновь запнулся.