Голос у него был виноватый, но глаза снова засветились теплым светом, говоря собеседнику: «Да, я не прав, но вы же не будете на меня сердиться, правда? Потому что вы не можете на меня сердиться. Потому что я все равно вам нравлюсь, и вы мне все прощаете».

— И заставили бы есть овсянку? — улыбнулась Настя.

И снова, глядя в его желтые тигриные глаза, Настя подумала, что это просто удивительно, до какой степени он ей нравится. Ей никогда раньше не нравились мужчины такого типа. Что это с ней происходит?

3

В воскресенье с утра Кира собралась на рынок и за продуктами.

Большинство магазинов по воскресеньям не работали, но гастрономы в центре города все-таки были открыты. Глядя, как она одевается, Платонов еще раз повторил ей свое сегодняшнее задание: Кира должна была дозвониться до Каменской и передать ей подробную информацию о том, что Дмитрий делал в понедельник, вторник и среду перед тем, как исчез. Такова была просьба Каменской, и Платонов счел ее вполне разумной и правильной.

Дозвониться до Каменской с первого раза ей не удалось, к телефону никто не подходил.

4

Бывшего чемпиона Европы по стрельбе, а ныне командира отряда спецназа старшего лейтенанта Бориса Шалягина Чернышев сумел отловить только в воскресенье.

Шалягин был в гараже, предпринимая отчаянные попытки вернуть к жизни неизлечимо больной «Москвич», и разговаривал с Андреем, лежа на спине под брюхом своей машины.

— Девятимиллиметровый «стечкин»? — переспросил он. — А чего, нормально.

— Чего нормально-то? — не понял Чернышев. — Говори толком.

— Любой хороший стрелок должен любить «стечкин», — пояснил Борис, шаря рядом с собой в поисках откатившегося в сторону болта.

 — Вот если бы твой клиент предпочитал что-нибудь другое, я бы еще подумал. А так — нормально.

— Как ты думаешь, он может быть сотрудником нашей системы?"

"— Запросто. Чем снайперу еще заняться, как не в спецназ идти? У спортсменов выбор-то небольшой, если они хотят сохраниться: или в спорте остаются, или к нам, в милицию, или, может, в ФСК, в «Альфу» какую-нибудь. Кому еще он нужен со своим специфическим мастерством?

— Боря, подумай как следует, может ли такое быть, что у стрелка крыша поехала и он начал отстреливать всех подряд. Я хочу понять, должен ли я продолжать отрабатывать учеты психоневрологических диспансеров или можно поставить на этом крест.

Шалягин вылез из-под машины и принялся тщательно вытирать грязные руки тряпкой.

— У стрелка — может быть. У снайпера — никогда.

— В чем разница?

— Знаешь, как говорят у нас? Каждый снайпер — стрелок, но не каждый стрелок — снайпер. Стрелок — это мастерство, рука, глаз. Снайпер — это характер, тип личности, особая психика.

— Но почему? — удивился Андрей. — Я хочу понять, в чем разница.