Со мной два гипнотизера однажды мучились-мучились, так ничего и не сумели сделать.

— А овсянку вы любите?

Настя от неожиданности споткнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за рукав синей куртки, в которую был одет Иван Алексеевич.

— Овсянку? — недоверчиво переспросила она. — Я не ослышалась?

— Нет, я спросил именно про овсянку. Так любите или нет?

— Ненавижу.

— Жаль, — шутливо вздохнул он. — А я люблю. Не сошлись во вкусах. Ладно, Анастасия Павловна, я, как крупный руководитель, своей властью распределю работы. Не возражаете?

— Нет, пожалуйста.

— Я попробую выяснить все, что можно, насчет Уральска.

А вы займитесь оставшимся десятком причин, по которым в течение короткого времени убиты два человека, связанные и с Уральском, и с Платоновым. По-моему, справедливо, как вы полагаете? Я — начальник, поэтому мне — одну версию. Вы талантливый подчиненный, поэтому вам — десять.

— Как скажете, Иван Алексеевич, — ответила Настя. — Спасибо, что взяли на себя Уральск.

— Почему?

— Терпеть не могу всякие экономические хитрости. Меня от них тошнит, — призналась она.

— Не понял.

Генерал снова остановился и пристально поглядел на Настю.

Брови его чуть приподнялись над желтыми глазами, лицо было холодным и каким-то отчужденным.

— Что значит «тошнит от экономических хитростей»?

— А то и значит, что тошнит, — ответила она с внезапной злостью. — Единственный предмет, по которому у меня в университете была четверка, это политэкономия. У меня с ней отношения с самого начала не сложились. Видимо, это генетическое, природное, с этим ничего нельзя поделать. Меня тошнит от слов «банк, кредит, эмиссия, инфляция, биржа, акция». Мне все это неинтересно. Мне от этого скучно.

Понимаете?

— Чудеса какие-то, — удивленно развел руками генерал. — Мне о вас говорили, что вы такая умница, такая способная, что вы занимались математикой, у вас прекрасная память. Так неужели вы не можете освоить такую ерунду, как основы экономической теории? Вы же знаете четыре иностранных языка…

— Пять, — машинально поправила его Настя.

— Да? Тогда тем более. А вы сидите в уголке и плачете, что не можете чего-то сделать, вместо того чтобы вытереть слезы, взять в руки пару книжек и быстренько выучить все, что нужно. Стыдно, девушка.

— Вы не поняли, Иван Алексеевич. Вы, конечно, во всем правы, я могу взять в руки книги и за три дня въехать в проблему. Но я не хочу.

— Но почему же?"

"— А потому, что мне это скучно. Деньги никогда не бывают первопричиной убийства. Они могут быть поводом, они даже могут быть второй причиной. Но первой — никогда.

— И опять я вас не понял. Я всегда считал, что деньги, корысть — одна из самых распространенных причин, по которым одни люди убивают других. Разве нет?

— Нет, конечно. Причина совсем в другом.