Марк осторожно отстранился и уставился на Тревора таким взглядом, который невозможно было прочитать.

— Я догадываюсь, о чем ты думаешь, господин адвокат, — дразнил Тревор, потому что этот взгляд заставил его чувствовать себя незащищённым и уязвимым, так, как он не мог себе позволить. Ни сейчас. Ни когда-либо.

Марк улыбнулся, и все, что Тревор увидел в его взгляде, исчезло. К счастью. Он перекатился на бок, натянул на них одеяло и сгрёб Марка в свои объятия так, что их лица оказались в миллиметре друг от друга.

— Я думаю, что это была какая-то удачная метель, — сказал Марк.

Тревор улыбнулся, несмотря на нервную дрожь в груди.

— Это как-то по-философски для адвоката.

Марк толкнул его коленом, его губы изогнулись в улыбке.

— Твои художественные штучки должно быть заразны.

Глава 7

Тревор приоткрыл глаза и сосредоточился на неоново-зеленом свечении радиочасов на прикроватной тумбочке. Не было даже пяти утра, он спал всего четыре часа, прежде чем внутренняя тревога вытолкнула его из столь необходимого забытья. Или, может быть, это его мочевой пузырь настаивал на том, чтобы он встал прямо сейчас.

Дополнительное давление руки, перекинутой через его талию, только усугубляло проблему.

Он осторожно выполз из-под Марка, стараясь не разбудить его, и слепо направился в ванную. После того, как он облегчился, он развернул марлевую повязку на бицепсе и проверил фистулу [9] , присоединенную к вене в руке. Если бы были какие-то серьезные повреждения, он бы сразу заметил, но в порыве страсти незначительное воздействие все еще может повредить ее. Что вызовет проблемы с его лечением диализом и может даже означать новую операцию.

Удовлетворенный, что все в порядке, он свободно перемотал руку. Ему не нужна была повязка, кроме его собственного самолюбия, он прятал фистулу, так что ему не пришлось объяснять Марку, что это было.

Он взглянул на себя в зеркало. Как он мог так выглядеть… нормально, но в тоже время быть настолько больным, что смерть буквально стучится в дверь? Нахмурившись, он хлопнул по выключателю света."

"Вернувшись в комнату, он подкрался к окну и отдернул шторы на несколько дюймов. Снег по-прежнему падал крупными ленивыми хлопьями, накрывая мир бело-синим покрывалом.

Если это не прекратится, рейсы сегодня не будут запущены.

Он повернулся, и воздух, который Тревор начал медленно выдыхать, перехватил его горло. Луч света от фонарей парковки упал на голый торс Марка, придавая ему эфемерное сияние. Он перевернулся после того, как Тревор покинул кровать и теперь спал лицом к окну. Простыни были отброшены на бедра, одна рука была под его головой, другая — с раскрытой ладонью — на пустом месте, где лежал Тревор.