В то же время его взгляд снова поднимается, чтобы встретиться с моим.

Они скользят вниз по моему телу, прежде чем подняться к лицу, где сужаются.

- Звучит так, будто тебе нужно леденец от кашля, чтобы избавиться от першения в горле, - говорит он без обвинения. Но я вижу, как тундра в его глазах застывает, а его слова звучат как лезвие ножа. - Я предлагаю тебе сходить за одним. Сейчас же.

Я чувствую, как все головы в лекционном зале поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. Смущение разливается по моим венам и затуманивает зрение. Я не могу поверить, что он так поступает со мной и выделяет меня таким образом.

Я спускаюсь по лестнице размеренными шагами с прямой спиной, отказываясь показывать степень своего унижения. Я на полпути к двери, когда он окликает меня.

- И... Нера, что это было?- Я поворачиваюсь к нему лицом, мое унижение завершено. - Не возвращайся. Используй это время, чтобы подумать, хочешь ли ты добиться успеха в моем классе или нет .

Краем глаза я вижу, как у Сикс от шока отвисает рот. Я бы сочла это смешным, если бы не была на грани срыва.

Впервые в жизни меня выгоняют из класса.

Я начинаю думать, что Сикс ошибалась.

Это будет чертовски проклятый год.

???

В поисках утешения я переключаюсь на еду и запихиваю в рот гигантское буррито из кафетерия, съедая все до последнего кусочка, даже когда наедаюсь до отвала, испытывая физическую боль.

Мой желудок сжимается, но я продолжаю есть, надеясь, что это заполнит пустоту внутри и заставит меня забыть о том, что только что произошло.

Но все, что это дает голосу в моей голове повод отругать меня, его наказывающий тон становится все громче и громче с каждой минутой, пока буррито не остается в моем желудке, пока я не бегу в ванную, хватаюсь за унитаз трясущимися руками и не выплевываю все это.

Я выхожу из ванной так же быстро, как и вбежала, боясь, что мои друзья заинтересуются, куда я пропала, и придут меня искать.

Сикстайн крепко обнимает меня, извиняясь за поведение Тристана, как будто она имеет к этому какое-то отношение.

- Я не могу поверить, что он так выделил тебя”, - говорит она со злым раздражением.

Я тоже не могу. Это само определение добавления оскорбления к травме.

- Не беспокойся об этом”, - говорю я ей, притворяясь. - В следующий раз я просто сяду сзади, чтобы он не слышал моего дыхания”.

-Я, конечно, посижу с тобой, - отвечает она, беря меня под руку, когда мы идем на следующее занятие.

Что мне нужно после такого утра, как это, - это тренировка. Мои вены гудят от нерастраченной, неистовой энергии, и я чувствую, что вот-вот вылезу из кожи вон до конца дня, пока не доберусь до тренировочного центра.

Я переодеваюсь в серую майку и фехтовальные штаны, оставляя бретельки болтаться на талии, вместо того чтобы набрасывать их на плечи, и выхожу на тренировочную площадку.