Когда Шейд дал мне запасной ключ от этого места, я сомневаюсь, что это было сделано для того, чтобы я сделал татуировку своей девушке на Рождество, но я думаю, что это заставит его меньше беспокоиться о моей психической стабильности, если он узнает.

По крайней мере, он знал, что я способен поддерживать отношения.

Я думал о том, чтобы иметь свой собственный салон, когда стажировка закончится, нанять художников, которых я хотел, и выпускать определенный продукт. Мне понравилась идея быть ответственным. Отвечает за что-то позитивное, за мечту.

— Хочешь свой подарок? — спрашиваю я, проводя языком по ее нижней губе.

Брайар кусает меня за щеку, пытаясь сдержать волнение, но я знаю ее и то, как сильно она любит сюрпризы. Даже когда говорит, что нет. Мне также нравится легкое О, которое делает ее рот, когда она в шоке, напоминает мне, как она выглядит, когда кончает.

— Что это? —спрашивает она, и я киваю головой на черный кожаный стол с эскизами.

— Технически их два, но один из них находится под столом.

С энтузиазмом она спрыгивает с моих коленей, оставляя меня мерзнуть без ее присутствия рядом. Ее кусающие пальцы тянут черную коробку вверх и на стол. Не утруждая себя не торопясь, она начинает разрывать ее.

Я вижу белые шнурки, как только она срывает упаковку, ее визг возбуждения вызывает гул в моей груди. Форма удовлетворения, к которой я все еще пытаюсь привыкнуть.

Она поднимает красные кеды, прижимает их к груди, едва взглянув на них, прежде чем сказать:

— Я их люблю! — Я закатываю глаза: — Ты даже не видела лучшей части.

Вставая и встречаясь с ней на полпути, она переворачивает кеды, глядя на подошвы, на которых слева от нее написано мое имя, а справа ее имя. Я чувствовал, что я был слишком нарциссический засранец, чтобы надеть обе туфли и в первый, и в последний раз.

— Устал смотреть, как ты ходишь в рваной обуви.

Это была еще одна вещь, которая отличала Брайар от других. Как пара кед, которые ничего не значат для здешних детей, так много значат для нее. Она хохотала и пялилась на изготовленные на заказ конверсы, натягивая их на ноги и танцуя перед зеркалом.

Я никогда не видел, чтобы пара обуви делала кого-то таким счастливым.

— Еще один подарок, — говорю я ей, подходя к зеркалу, — я сделаю тебе татуировку, — Руки тянутся к ней, растирая мои инициалы на ее пальце, — все, что хочешь.

Наклоняясь ко мне, она мычит: — Ты имеешь в виду, что я буду в сознании в этот раз?

Глубокий смех сотрясает мою грудь, он отзывается эхом, когда я опускаю голову к изгибу ее шеи: — Если ты хочешь…"

"Я позволил ей решать, чего она хочет и где хочет. Полагаю, я должен компенсировать первую татуировку, которую ей сделали, учитывая, что она потеряла сознание. Хотя я не жалею, что отметил ее. Показывая всему миру, что она была моей.