— Дориан находится в реабилитационном центре уже три недели, и его уже пытаются заменить. Я не хочу иметь ничего общего с их деньгами или бизнесом. Они заправили свою постель. Они могут лежать в нем, мне, черт возьми, все равно.

По словам Колдуэллов, их старший сын получил травму, из-за которой он пристрастился к болеутоляющим, и он усердно работал в реабилитационном центре, чтобы избавиться от этой грязной привычки. Во всяком случае, так всем говорили.

Правда заключалась в том, что давление Дориана Колдуэлла заставило его начать принимать наркотики. Смешивание и сопоставление верхних и нижних компонентов. Все, до чего он мог дотянуться. Он не был чист много лет, и его родители даже не обращали внимания, пока он соответствовал образу.

Теперь они изо всех сил пытались найти наследника.

Было стыдно, что они считали свою плоть и кровь активами, а не человеческими существами, детьми.

Каждый раз, когда я спрашивала его, Алистер отвечал, что не думает, что есть большая надежда на возобновление отношений с Дорианом. Не потому, что он не понял, и не потому, что похитил меня с намерением убить, а потому, что еще до наркотиков он делал то же, что и его родители. Сделал его изгоем. Это был долгий путь, по которому он не хотел идти. Во всяком случае, не в ближайшее время.

— У меня есть твой рождественский подарок. — говорю я, отвлекая нас от депрессивной темы, ухмыляясь во весь рот.

— Ты носишь бант под одеждой?

Я фыркаю, закатывая глаза: — Нет, извращенец. Он у меня в заднем кармане. Но тебе придется забрать его самому.

Он выгибает брови с вызовом, опуская руки ниже на мое тело. Я вздрагиваю, когда он трется вверх и вниз по моей спине, падая на мою задницу и грубо хватая ее.

Я тихо стону, его голова склоняется к моей шее, маленькие поцелуи, оставшиеся на моей ключице, заставляют мою голову гудеть. Он осторожно засовывает пальцы в мой задний карман, двумя пальцами извлекая подарок.

Он тянет ее между нами, золотая цепочка свисает передо мной, и я вижу, как она касается моего носа, когда он ползает по мне, прижимаясь своим телом к моему, раскачиваясь внутри меня снова и снова.

— Это твой способ заклеймить меня, Маленькая Воришка?

Крошечная буква «Б» в центре ожерелья падает на свет, заставляя меня ухмыляться.

— Решила вернуть услугу, учитывая, что мне придется вечно ходить с твоими инициалами на пальце.

Он усмехается, отцепляя крючок и наматывая его на шею. Цепочка правильно облегает его шею, свисая на несколько дюймов ниже его кадыка, и мне хочется лизнуть ее.

Мне понравилось, как мои инициалы идеально подходил ему на грудь. Мои пальцы тянутся вверх и бегут по золотой цепочке. В моем воображении он уже был моим, но теперь я публично отмечала его.

Алистер Колдуэлл был моим, моим, моим.