Я перекидываю бретельку платья через плечо, беру тарелку с выпечкой и выпивкой, затем исчезаю на заднем дворе.

Ночной воздух обжигает мои голые руки, и я подумываю о поиске своей куртки.

Поедая шоколадный торт, я начинаю свой путь через огромный, тускло освещенный сад.

Мои шаги неровные из-за огромного количества выпитого алкоголя, но это все равно не мешает мне сделать глоток напитка.

Я чувствую себя легко и свободно, и у меня нет способности думать о своей жизни.

Может, алкоголь не так уж и плох, в конце концов.

Приглушенные мужские голоса привлекают мое внимание, и я замираю, когда слышу:

— …Это Ночь Дьявола. Они не заподозрят, что мы его сожгли.

Дерьмо.

Я определенно не должна была этого слышать.

Я, должно быть, икаю, потому что наступает пауза, прежде чем кто-то рычит:

— Кто, черт возьми, здесь?

Мои ноги дергаются, и я не думаю, пока бегу, в результате чего напиток разливается по всей руке, а затем я прячусь за кустами.

Мое дыхание прерывается, когда шаги приближаются к моему убежищу. Если они найдут меня, у меня будут большие неприятности.

Я очень хорошо знакома с тем, что оказываюсь не в том месте и не в то время. Я испытала это на собственном опыте, и у меня есть душевные и физические шрамы, чтобы доказать это.

Я также использовала это в своих интересах и заставила своего отца исчезнуть из моей жизни.

Некоторые назвали бы меня слишком хитрой для моего возраста; но когда ты приходишь не с той стороны дороги, первое, чему ты учишься, это выживать.

Даже если это означает запереть за решеткой своего жестокого отца.

— Я уверен, что слышал, как они шли сюда, — говорит один из мужских голосов, и я съеживаюсь в своем укрытии.

Мой разум переполнен вариантами «сражайся или беги», и как раз в тот момент, когда я обдумываю, куда сбежать, прямо рядом со мной хрустит лист.

Я смотрю на большую, чем в жизни, тень, парящую недалеко от меня. Несмотря на то, что я частично скрыта декоративным деревом, я почти уверена, что он меня видит.

— Здесь никого, — говорит он со спокойствием, от которого у меня мурашки бегут по коже.

Его лицо скрыто темнотой, но я почти уверена, что на нем маска. Прежде чем я успеваю его разглядеть, он оборачивается, и звук удаляющихся шагов эхом отдается в моих ушах, как испорченная симфония.

Мои дрожащие пальцы отпускают тарелку и бокал. Посуда падает на траву с приглушенным звуком, алкоголь медленно впитывается в землю.

Несмотря на мои планы наесться досыта, чтобы несколько дней не чувствовать голод, я бросаю свою добычу и медленно направляюсь к задней двери. Не сомневаюсь, что они продолжат поиски меня, пока в конце концов не найдут.

Мои руки становятся липкими, когда я достаю телефон.