Однако я никогда не опускаю голову, никогда не позволяю им заставить меня чувствовать себя маленькой. Я смотрю в их злобные глаза-бусинки, даже когда они бьют меня.

Что, естественно, делает их еще злее, и они бьют меня сильнее. Часто с помощью ремня или предмета под рукой.

— Нет, ты моя лучшая подруга. Ты должна остаться. — Келли роется в своей сумочке из меха. — Кроме того, ты чертовски красива. Это будет их потерей, если они не пригласят тебя на свою вечеринку.

Она достает черную маску из перьев, надевает ее мне на голову и поправляет волосы так, чтобы они обрамляли мое лицо. Затем снимает мою джинсовую куртку и бросает ее за один из украшенных кустов.

— Эй! Здесь холодно.

И это на самом деле единственная хорошая куртка, которая у меня есть.

— Ты можешь справиться с некоторой простудой ради моды. Кроме того, эта вещь делает тебя похожей на деревенщину. — она снова роется в своей чудо-сумочке и достает какой-то дешевый красный блеск, затем с особой осторожностью наносит его на мои губы. Закончив, она изучает свое творение критическим взглядом художника-любителя. — Идеально. Ты выглядишь как плохая сучка.

— Серьезно, Келли? Красный?

— Этот оттенок идет к твоим волосам. Если кто-нибудь спросит, то ты ведьма.

Черт, нет.

Но я не говорю ей этого, потому что она хватает меня за руку и тащит к дому. Остановившись перед входом, она смотрит на меня через плечо.

— Помни, нам по шестнадцать или семнадцать. Почти все здесь старшеклассники, и нас нельзя считать слишком юными. Кроме того, мы все равно выглядим на нужный возраст.

Да. Мы с Кэролайн достигли половой зрелости два года назад, и с тех пор у нас растёт грудь и задница, которая вызывает у нас жуткие взгляды взрослых мужчин, включая наших учителей.

В школе она блондинка-бомба. Я рыжая чертовка.

Она стягивает бретельку платья с моего плеча, чтобы оно больше дразнило мое декольте, затем переплетает свою руку с моей.

— Давай подцепим пару богатых пареньков.

— Ты же понимаешь, что они вышвырнут нас, как только узнают, что мы из Гарлема, верно?

— Тссс. — она осматривает наше окружение. — У них нет причин знать.

— В конце концов, они узнают.

— Быть может, к тому времени будет уже слишком поздно.

Она хитро ухмыляется мне и поправляет волосы.

Я оставляю эту тему, отчасти потому, что мы подошли ко входу. Но главным образом потому, что у Кэролайн нет никакой логики, когда речь заходит о ее попытках поохотиться на парней.

Швейцар с угрюмым лицом окидывает нас беглым взглядом, прежде чем впустить.

Кэролайн похожа на ребенка рождественским утром, бегающего с одного места в другое — со мной на прицепе. Она восхищается украшенным в черно-оранжевых тонах большим залом, официантами на каждом углу, весёлой музыкой, первоклассными костюмами.

Всем.