Осознав, что он имел в виду, она остановилась и встретилась с ним взглядом, на ее губах появилась робкая, смущенная улыбка. Он обхватил ладонями лицо Поппи, пристально разглядывая с такой страстью, что нежные волоски у основания ее шеи невольно приподнялись.

– Поппи, – устало произнес он, – я думал о тебе каждую минуту во время своей двадцатичасовой поездки. Решал, как мне заставить тебя вернуться. Я все для этого сделаю. Брошу к твоим ногам половину Лондона, если ты захочешь.

– Мне не нужна половина Лондона, – едва слышно произнесла она.

Ее руки обвились вокруг талии мужа.

Перед ней был Гарри, которого она прежде не знала: все его защитные барьеры рухнули, он говорил с ней предельно честно.

– Знаю, мне следует попросить у тебя прощение за то, что я встал между тобой и Бэйнингом.

– Следует, – сказала Поппи.

– Но я не могу. Я никогда не буду сожалеть об этом. Потому что, если бы я не вмешался, сейчас бы ты была с ним. А он хотел тебя, не прилагая к этому никаких усилий. Я же готов на все, чтобы обладать тобой. Я хочу тебя не из-за твоей красоты, ума, доброты, очарования, хотя, Бог свидетель, всех этих качеств у тебя в избытке.

Я хочу тебя, потому что ты единственная женщина на свете, со взгляда на которую я хотел бы начинать каждый новый день своей жизни.

Поппи уже открыла рот, чтобы ответить, когда Гарри провел большим пальцем по ее нижней губе, умоляя подождать, пока он закончит:

– Ты знаешь, что представляет собой маятник?

Она слегка кивнула.

– Он присутствует в любых часах, обычных или наручных. Он двигается взад-вперед без остановки. Именно маятник издает тиканье и заставляет стрелки часов двигаться вперед, отмечая минуты. Без него часы перестанут работать.

Поппи, ты – мой маятник.

Он замолчал, его пальцы неосознанно прошлись по изгибу ее подбородка к уху.

– Я потратил сегодняшний день, обдумывая, за что я могу попросить у тебя прощение и при этом оставаться хотя бы наполовину искренним. И, в конце концов, я нашел, что тебе сказать.

– Что же?- прошептала Поппи.

– Прости, что я не такой муж, о котором ты мечтала.

Потом он резко добавил:

– Но, клянусь жизнью, если ты мне скажешь, в чем нуждаешься, я внимательно тебя выслушаю. И сделаю все, что бы ты ни попросила.

Только больше не уходи.

От удивления Поппи широко распахнула глаза. Наверное, большинство женщин сочли бы этот разговор о часовых механизмах совсем не романтичным, но только не она. Она поняла, что Гарри пытался ей объяснить. Возможно, она поняла его лучшего его самого."

"– Гарри, – нежно произнесла она, осмелившись ласково коснуться его подбородка, – ну что мне с тобой делать?

– Все, что угодно!

Его пылкий ответ почти заставил ее рассмеяться. Потянувшись вперед, Гарри зарылся лицом в ее шелковистые локоны.