Он продолжал говорить что-то еще о правилах, которым она должна подчиняться, о недопустимости разного рода вольностей, которые он не намерен терпеть, о том, что если ей нужно преподать урок, он с радостью научит ее уму-разуму.

Несмотря на его гневный тон, Поппи почувствовала, как ее накрыла волна нежности. Он словно спрятался в панцирь и выглядел бесконечно одиноким, отчаянно нуждающимся в заботе и ласке.

Повинуясь импульсу, Поппи бросилась вперед, в два шага преодолев расстояние между ними. Ее руки легли на твердый подбородок мужа, она встала на цыпочки, прижалась к нему всем телом и заставила замолчать поцелуем.

Ее нежное прикосновение вызвало в Гарри целую бурю. Его дыхание стало прерывистым, он схватил девушку за плечи и оттолкнул назад, недоверчиво всматриваясь в лицо. Поппи почувствовала его силу, способность переломить ее, если у него возникнет такое желание. Казалось, то, что муж прочел в ее взгляде, заставило его замереть на месте.

Умирая от желания, Поппи решила проявить настойчивость и снова потянулась к его губам. Поцелуй продлился лишь мгновение, Гарри снова оттолкнул ее. Он судорожно сглотнул.

Если первый поцелуй Поппи лишил его дара речи, то второй полностью обезоружил.

– Поппи, – хрипло произнес он, – я не хотел причинить тебе боль, я старался быть нежным.

Поппи ласково обняла его за шею.

– Ты думаешь, это заставило меня уехать от тебя, Гарри?

Он замер от ее нежности, губы разомкнулись в безмолвном вопросе, на лице появилось беспомощное выражение. Поппи поймала тот миг, когда муж отбросил всякую надежду понять происходящее.

Со стоном он обнял ее и поцеловал.

Поппи готова была растаять от удовольствия, ощущая жар его рта, чувствуя, как их языки страстно переплетаются.

Она пылко ответила на поцелуй Гарри, отбросив все запреты, позволяя ему делать все, что заблагорассудится. Поппи оказалась в кольце его рук. Гарри обхватил ее за ягодицы и притянул к себе еще ближе.

Стоя на цыпочках, Поппи подчинилась его призыву, поддавшись вперед и почувствовав Гарри всем своим телом: сдавленной грудью, бедрами. Он был дико возбужден, его восставшая плоть прижалась к ней и бесстыдно пульсировала так, что любое, даже слабое, движение доставляло огромное наслаждение.

Его губы гуляли по ее шее, заставляя откинуться назад, пока лиф платья не натянулся на грудях.

Гарри зарылся носом в ложбинку между ними, нежно лаская языком кожу. Поппи чувствовала его горячее дыхание сквозь белую паутину кружев, его рот увлажнил ее кожу. Неожиданно Гарри впился в ее сосок. Но он был скрыт плотной мягкой розовой тканью. В отчаянии она изогнулась в его руках, желая ощутить его губы на отвердевшей вершинке, как и на всем теле.

Поппи попыталась что-то сказать, возможно, предложить перебраться в спальню, но лишь застонала.