Он откинулся на спинку плетеного стула и с презрением посмотрел на Макса.

– Вот так, да? – с сожалением проговорил Лешка. – Вот ты обо мне как думаешь. По себе меряешь, что ли? Эх ты!

Чувствовалось, что слова застряли у Лешки в горле. Он только морщился и играл скулами, но найти подходящих фраз никак не мог. В голове крутился один только отборный мат."

"Но Макс расценил его состояние совсем иначе. Он вдруг попятился назад и зло заблестел прищуренными глазками. Почти пол-литра пива, выпитого на голодный желудок в один присест, сделали свое дело. В голове шумело, весь мир сползал на сторону.

– Не надо, Конрад! – Макс покрутил в воздухе пальцем. – Ты на меня не шипи. Думаешь, я такой же дурак, как Вован? Нет, я защиту найду. За свои денежки кому хочешь глотку перегрызу. Мое – это мое.

Только тут Лешка понял, что это все спектакль, режиссером которого был совсем не Макс. Этот парень всегда отличался поспешностью выводов и действий. Да и туповатостью, чего греха таить. А тут все сработано было четко и логично. Макс своими нелепыми подозрениями и обвинениями отвлек внимание. Этот гаденыш заставил думать совсем о другом. Эмоции взбунтовались, закипели внутри, а тем временем!..

Да, только теперь уже поздно, даже вставать со стула не стоит. Как-то совсем уж одновременно, будто они тренировались, две плечистые фигуры появились по бокам веранды. Еще двое взбежали по ступеням, перекрывая Лешке и Саньку возможность юркнуть в дом.

Макс стоял в сторонке и гаденько улыбался в пространство. Он боялся встретиться взглядом с бывшими друзьями. Его сегодняшняя роль была понятна.

Бурого Лешка видел только раз в жизни. Этого авторитета приятели показали ему в ресторане. Теперь законник явился лично. Своей собственной персоной. Раздобревший дядя с одутловатым лицом двигался быстро и легко. Его маленькие глазки шустро побегали по сторонам, потом остановились на двух парнях, замерших на веранде.

Сухощавый мужчина с пронзительным взглядом стоял сбоку от Бурого. Его, кажется, больше волновало, что происходит в самом доме. Он что-то шепнул на ухо Бурому, тот кивнул двум плечистым парням, и те мгновенно исчезли в доме.

– Так вот вы какие! – сказал Бурый со странной интонацией.

Он то ли удивлялся, то ли с удовлетворением отмечал тот факт, что перед ним не красочные бандитские рожи, а обычные парни.

– Арсланчика, значит, порешили? Нехило, да, Хруст?

– Никого я не убивал, – спокойно возразил Лешка, стараясь не бегать глазами. – Он сам кинулся на меня и в погреб провалился. Там в темноте нельзя ходить, опасно.

– Ну, это мы решим, где и кому опасно ходить, – заявил Бурый, посмотрев на своих парней, которые вернулись из дома. – Где четвертый-то ваш? Вас же четверо всегда было, да? И ювелирный в Марьиной Роще вы вчетвером брали.