— Все, все, я сажусь на диету на пару дней, а с десятого по одиннадцатое отожрусь на славу. Ты сейчас ни хрена не поняла, да?

— Я поняла, что ты не про шкварки и картофель. А почему уж тогда не с девятого мая? Это вообще-то первый выходной.

— О как, ну с девятого, так с девятого. Ну ее на хрен это диету, да, Светик? — прижимая меня к себе за плечо, шепчетна ухо.

— Ну жареная картошечка однозначно вкуснее, чем брокколи, стручковая фасоль и прочие полезные продукты, которые мне пичкали с детства. Так что да, глупо не признать, что диета не самое лучшее в жизни человека.

— Охренеть, ты все о еде, а я вообще-то про секс.

— А я о том и другом. Если призадуматься я жила и без того, и без другого. Ведь моя еда тоже была пресная в большинстве своем, то есть я редко испытывала от нее наслаждение. Бывали, конечно, дни и праздники, когда были вкусняшки, но не так, чтобы часто.

— Ты ж моя хорошая, бедная, недокормленная, недотра…недолюбленная Светка. Все, выдохни: откормлю, отлюблю и затрахаю как следует.

— Вот обязательно это было говорить в конце?!

— Так значит надо все-таки врать?

— Зачем все передергивать? Это пошло. И вообще отпусти, любой может зайти и увидеть, говорила же уже, — одергиваю руку и выбираюсь из-под захвата Волкова. Отворачиваюсь от него и вновь подхожу к зеркалу, чтобы пригладить волосы.

— Ладно, не буянь, Светка. Пока не забыл, держи, — протягивает мне две заколки, некогда стыренные им.

— Спасибо. Ты что, носил их все это время в кармане?

— Нет, конечно, я видел, что ты вошла в сестринскую, думаю самое время их тебе вернуть.

— А что так?

— Ну а чего ты с распущенными волосами ходишь? Нечего развращать больных. Так что собирай шевелюру.

— Я убираю очередные следына шее, а не развращаю больных, так что буду ходить с распущенными.

— Ой, не преувеличивай, там почти ничего не видно, к тому же, мне нравится, — убирает одной рукой мои волосы и легонько проводит пальцем по свежим следам.

— А если я тебе сделаю такие же в видимых местах?

— Да пожалуйста.

— Шутишь?

— Нет.

— У меня есть волосы, более того, я могу купить крем и скрыть это. А ты что сделаешь?

— Ничего, — небрежно бросает Волков.

— То есть так и оставишь?

— Я точно не буду надевать парик и замазывать их кремом.

— Я тебе не верю. Взрослый человек, тем более занимающий такую должность как у тебя, не позволит себе такую…даже не знаю, как это назвать.

— Да как хочешь так и называй.

— То есть ты не прекратишь ставить мне засосы?"

"— Оно само, Светлана Васильевна, я это не контролирую, — разводит руками, не скрывая улыбки.

— Я однозначно сделаю тебе тоже самое.

— Буду ждать.

— А можно узнать почему ты такой…

— Какой?

— Радостный.

— У меня ПМС закончился. Все, Светлана Васильевна, жду вас у себя в кабинете, будем говорить на очень важную тему.