— Сделаем круг? — спросил Себ у мисс Уинслоу. — Мы можем представить себе, что находимся в необычайно просторной гостиной, и обойти ее по периметру.

— Это было бы чудесно. — Она оглянулась на Оливию. Та читала газету.

— О, не беспокойтесь, она за нами следит.

— Вы так думаете? Она выглядит такой сосредоточенной."

"— Моя милая кузина, вне всякого сомнения, способна одновременно читать и шпионить за нами. Наверняка, она еще сможет одновременно рисовать акварель и дирижировать оркестром. — Он слегка поклонился мисс Уинслоу. — Женщины, как я уже понял, способны одновременно, на одном дыхании делать полдюжины дел.

— А мужчины?

— О, мы слишком глупы. Просто чудо, что нам удается говорить и двигаться одновременно.

Она рассмеялась, потом показала на его ноги.

— У вас, похоже, отменно получается.

Он изобразил крайнее удивление.

— Глядите-ка! Мои дела идут все лучше!

Она снова рассмеялась. Очаровательным, грудным смехом. Он улыбнулся ей, поскольку именно так и следовало поступать, когда леди смеется в твоем присутствии. Улыбнулся и на минуту забыл, где находится. Деревья, трава… весь мир куда-то уплыл, осталось только ее лицо, ее улыбка и ее губы, такие полные, такие розовые, так восхитительно изгибающиеся по краям.

В его теле проснулось легкое, пьянящее чувство. Не вожделение, даже не желание — их он узнавал безошибочно. Это чувство было совсем иным. Восторг? Предвкушение? Он не знал. Они всего лишь гуляли по парку. И все же, он не мог избавиться от предчувствия, что скоро случится что-то очень хорошее.

Превосходное ощущение.

— Думаю, мне нравится, когда меня спасают, — произнес он.

Они медленно двигались к Стенхопским воротам.

Стояла прекрасная погода, мисс Уинслоу была очаровательна, а Оливия осталась далеко за пределами слышимости.

Чего еще мужчине ждать от летнего дня?

Кроме, разве что, собственно «дня». Себастьян взглянул на небо. На дворе явно до сих пор еще утро.

— Я должна извиниться за бабушку, — произнесла мисс Уинслоу. С большим чувством.

— Ай-ай-ай! Разве вы не знаете, что о таких вещах говорить не принято?

Она вздохнула.

— Правда? Даже извиниться нельзя?

— Ну разумеется, нет. — Он улыбнулся. — Вы должны сделать вид, будто ни о чем не подозреваете, и надеяться, что я тоже вряд ли что заметил.

Ее брови удивленно поползли вверх.

— Не заметили ее руки на своем… э-э…

Он отмахнулся, хотя по правде говоря, наслаждался ее смущением.

— Ничегошеньки не помню!

Мгновение ее лицо ровным счетом ничего не выражало, а потом она покачала головой.

— Лондонский свет ставит меня в тупик.

— В здешних обычаях и впрямь нет смысла, — согласился он.

— Взять хотя бы мой случай.

— Знаю. Просто безобразие. Но именно так здесь обстоят дела.