Он не мог ни заснуть, ни писать… Скорее от досады, чем из желания, он встал, оделся и направился в клуб.

А там угощали шампанским. Кто-то что-то отмечал, не присоединиться было бы невежливо. А еще там присутствовало несколько очень симпатичных девушек, хотя Себастьян не вполне понимал, каким образом они попали в клуб.

А может, все происходило вовсе не в клубе. Он что, после клуба направился куда-то еще?

О Господи, для таких глупостей он уже слишком стар.

— Может, она ему еще откажет, — произнес Эдвард. Ни к селу, ни к городу.

— А?

— Внучка Викерсов. Может, она еще откажет Ньюбури.

Себастьян снова сел и прижал пальцы к вискам.

— Не откажет.

— А я думал, ты с ней не знаком."

"— Не знаком, но Викерс непременно захочет породниться с Ньюбури. Они друзья, а Ньюбури богат. Девушке придется сделать так, как пожелает дедушка, разве что у нее неимоверно любящий отец. Постой-ка! — Он поднял брови, словно пытаясь таким образом подстегнуть свой обленившийся разум. — Если это дочка Фенвика, она откажет.

— Откуда ты все это знаешь?

Себ пожал плечами.

— Просто знаю.

В основном, он наблюдал. Удивительно, сколько можно узнать о человеке, просто понаблюдав за ним. И послушав. Особенно, если ты так обаятелен, что люди забывают о наличии у тебя мозгов.

Себастьяна редко принимали всерьез, и ему это, скорее, нравилось.

— Нет, постой-постой, — сказал он, когда в голове всплыло изображение худенькой малышки, такой тоненькой, что, поворачиваясь боком, она едва не исчезала. — Это определенно не дочка Фенвика. У нее вообще нет груди.

Эдвард наконец прикончил последний кусок своего мясного пирога. К сожалению, запах не спешил испаряться.

— Надеюсь, ты не имел случая убедиться в этом… собственноручно? — спросил он.

— Я прекрасно могу судить о женских формах и издалека, — Себастьян оглядел комнату в поисках хоть какого-нибудь безалкогольного напитка. Чай. Возможно, от чая ему станет легче. Его бабушка всегда утверждала, что чай это лучшая в мире вещь после водки.

— Короче, — сказал Эдвард, наблюдая, как Себастьян тяжело поднялся с дивана и пересек комнату, чтобы позвонить дворецкому. — Если она согласится, ты, считай, потерял свое графство.

Себ плюхнулся обратно на диван.

— Начнем с того, что оно никогда не было моим.

— Но могло бы быть, — сказал Эдвард, наклоняясь вперед. — Оно могло бы быть твоим. Я вот, тридцать девятый, никак не меньше, в очереди на хоть сколько-нибудь значительный титул, а ты… ты мог бы стать Ньюбури.

Себастьян проглотил поднимавшийся в горле кислый ком. Ньюбури — его дядя — был высоким и шумным, с дурным запахом изо рта и еще худшим характером. Себ просто не мог себе представить, что когда-нибудь ему придется откликаться на это имя.