Ласкающих, посасывая, покусывая. Я представлял себе, как она начинает молить меня попробовать мой твердый член. Я же входил в нее так глубоко, что она кричала. В своих фантазиях я буквально ощущал жар ее тугой киски, доящей мой член, пока трахал, слыша беспомощные крики и всхлипывания, раздающиеся вокруг меня.

О, как же я ее трахал!

Я кончил потоком горячей спермы. Огромной струей. Я закрывал глаза, думая о ее теле, мягко дрожащем подо мной... и теплом, сладком дыхании у меня на лице.

Я знал, что с ней снова смогу почувствовать вкус к жизни. Я знал, что с ней смогу почувствовать — выйдя за рамки простого сексуального экстаза, почувствовать доброту, теплоту, которые я так жаждал, пусть даже ненадолго. Я так давно ничего не чувствовал. Долгое время мне казалось, что я больше никогда не улыбнусь, но она легко и непринужденно смогла рассмешить меня. Я не хотел, чтобы мои потери, моя горечь темноты передалась ей, но кто мог винить меня за то, что я хотел попробовать свет, который, исходил от Шарлотты?

Я также знал, что она не из тех, кого можно попробовать на вкус, а потом отбросить. Лишь только попробовав ее, и я попадусь на ее крючок, но противостоять я не мог. Мое положение и так было достаточно сложным. После того, что случилось сегодня утром, стало очевидно, что Джиллиан ненавидит ее всеми фибрами души, скорее всего, она планирует избавиться от нее при первой же возможности. Любой признак моей заинтересованности в няне, станет последним гвоздем в крышку ее гроба. Шарлотта оказалась очень хороша в своем профессионализме с Закари, но я ни в коем случае не собирался ставить себя выше потребностей моего сына. Я был эгоистом всю свою жизнь. Но на этот раз я готов был поставить Закари на первое место.

Как бы трудно это ни было, я старался держаться от нее на расстоянии. Ради нее и ради Закари. По-моему мнению, я вел себя вполне прилично с ней. Я придерживался жесткого графика и вернулся только после обеда. Я планировал встретиться воочию с Закари позже. Слишком долго это было моим единственным удовольствием — прокрасться в комнату моего сына глубокой ночью и просто наблюдать, как он спит. С тех пор как приехала Шарлотта, я ни разу не приходил к нему в комнату и очень хотел его увидеть.

Войдя в свою комнату, я поймал себя на мысли, что вперился в висящий на стене интерком. Господи, как быстро это вошло у меня в привычку, я каждый раз с нетерпением ждал того момента, когда могу позвонить ей. Наши разговоры были столь безобидными, во всяком случае, мне хотелось в это верить. Я хотел узнать об успехах Закари, то короткое время, слушая ее голос. Я набрал ее внутренний номер.

— Привет, Бретт, — прошептала она.

Я почувствовал, что плавлюсь.

— Привет, Шарлотта. — Я сделал паузу, потом перешел к вопросу.