Мой нос дергается от чувства невероятного желания оттолкнуть его руку через решетку и ударить его в лицо. Но так или иначе, нож перед моими глазами является постоянным напоминанием о моей судьбе, если я не заткнусь и не сделаю, как он скажет.

Его губы приоткрыты.

— Наконец-то, больше никаких пререканий, — вздыхает парень. — Знаешь, я так долго ждал момента, когда ты будешь бояться меня настолько, чтобы не пытаться злить меня. Бояться настолько, что сделаешь что угодно, лишь бы удовлетворить меня, чтобы я был с тобой мил. — Он подносит нож к одной из лямок, удерживающих платье на мне, и просовывает острие под нее. — И знаешь, что? Я буду милым, пока ты делаешь то, что я тебе говорю.

Затем он разрезает ткань.

Лямка спадает с моего плеча, и платье повисает наискосок только на одной полоске. Надеюсь, он не перережет вторую.

У меня зарождается чувство, что он не делает всего этого всерьез, что лишь говорит все это, дабы сыграть с моим разумом. Этот мужчина, называющий себя Фениксом, не похож на мальчика, которого я знала. Он никогда не ненавидел меня до такой степени, чтобы желать уничтожить, но опять-таки, я, наверное, и есть та причина, по которой он стал таким.

— Так что, начнем сначала. Отныне ты называешь меня Феникс. И никак иначе.

— Но твое имя Майлз.

— Шшшш! — перебивает он, прикладывая лезвие ножа к моим губам, чтобы заглушить меня. — Молчи, — хмурится он. — Во-вторых… Ты делаешь, как я велю. Не перебиваешь. Не кусаешься. Не бьешь и не сбиваешь с ног. Не кричишь. Не делаешь ничего, за что мне захочется снова посадить тебя в эту клетку, потому что, Богом клянусь, я зайду и трахну тебя всем, что найду, чтобы донести до тебя то, что мне нужно.

— Я понимаю, — отвечаю я с фальшивой улыбкой на лице."

"— Хорошо, — Феникс улыбается в ответ столь же фальшиво. — Вопросы есть?

— Нет, — моя улыбка тут же исчезает.

Он прикладывает ладонь за ухо.

— Что-что?

Я закатываю глаза.

— Нет, Феникс.

— Умничка.

Ухмыляясь, мужчина подносит нож ко второй лямке платья и разрезает ее, словно масло. Ткань скользит с плеч, едва прикрывая мою грудь, когда я обхватываю руками талию, чтобы не дать ей упасть дальше.

— Я разве сказал, что ты можешь двигать руками? — он качает головой. — Нет. Опусти ее. Досюда, — он указывает ножом на трусики, которые теперь открыты.

— Что? — спрашиваю я. — Ты хочешь, чтобы я…?

— Я хочу, чтобы ты прикоснулась к себе.

Нахмурив брови, отвечаю:

— Нет.

— Уже забыла наше недавнее соглашение? — говорит он.

— Не забыла, но ты просишь меня… делать… — Я с шумом вдыхаю, набирая в легкие такой нужный мне воздух. Не могу поверить, что дошло до этого. Секс или боль. Кто вообще может выбирать между ними?

— Делать что? — говорит он.