Заставляющий чувствовать себя плохо из-за самой себя. Как будто я могла видеть, как она смотрит на меня глазами, полными поражения и легкой печали, качая головой. Я ненавидела это.

— Лина, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, если что-то случится.

Мое чувство вины усилилось, скрутив мой желудок. Я чувствовала себя ужасно. И также глупо. Но что я вообще могла сделать, кроме как продолжать лгать или признаваться?

— Вы, ребята, расстались? Знаешь, это имело бы смысл, потому что ты никогда раньше о нем не говорила. По крайней мере, до недавнего времени, — наступила пауза, во время которой я слышала, как мое сердце стучит в ушах. — Знаешь, твоя кузина Чаро вчера кое-что сказала.

Конечно, Чаро знала. Все, что знала мама, знали и остальные члены семьи.

— Итак, она сказала, что, — продолжила она, когда я ничего не сказал, - у вас нет фотографий на Facebook.

Я закрыла глаза.

— Никто ничего не публикует на Facebook, мама, — сказала я ей слабым голосом, продолжая бороться с собой.

— А Prinstanam? Чем бы вы, молодые люди, сейчас ни пользовались. Там тоже нет фотографий.

Я могла представить, как Чаро просматривает все мои социальные профили, ища этого воображаемого мужчину и потирая руки, когда ничего не находит.

— Чаро сказала, что если это не официальный Prinstanam, то это несерьезно.

Мое сердце забилось громче в груди. — Это называется Instagram.

— Хорошо, — она снова вздохнула. — Но если ты порвала с ним или если он порвал с тобой — мне все равно, кто это сделал, — ты можешь поговорить с нами об этом. С папой и со мной. Я знаю, как сильно ты боролась с этими свиданиями с тех пор… ну, знаешь, с Даниеля.

Это последнее замечание было ножом в грудь. Это превратило это тяжелое ощущение во что-то уродливое и болезненное. Что-то, что заставило меня задуматься о причине, по которой я солгала, почему я боролась — как выразилась моя мать – и почему я оказалась в таком затруднительном положении.

— Ты никогда никого не приводила домой за все эти годы, что тебя не было. Никогда не говорила о мужчине, с которым встречалась. И никогда не говорила об этом до того, как ты сказала нам, что встречаешься с ним и что приведешь его на свадьбу. Так что, если ты снова одна…

Очень знакомая и очень острая боль пронзила мою грудь при ее словах.

— Все в порядке.

Так ли это?

Если бы все действительно было в порядке, я могла бы рассказать маме. У меня был шанс покончить с этим лживым цирком, похоронить все эти сожаления где-нибудь глубоко. Я могла бы сказать ей, что да, у меня больше не было отношений, и, следовательно, я не приведу своего — несуществующего — парня домой. Что я приду на свадьбу одна. И что все было в порядке.

Она сама это сказала. И, возможно, она была права. Мне просто нужно было поверить, что это так.