Разум застилает туманом, мысли путаются, но среди них чётко выделяется одна, бесконечно приятная: Вазур шепнул по секрету, что нам полагается промежуточная стажировка. То есть Лосс пришёл за мной? Он заберёт в город, и я увижу, как он работает.

Я смогу узнать, расспросить, выведать. И меня непременно возьмут на задание. Может быть, крошечное, а может быть, мизерное, но возьмут! Потому что это стажировка.

– Ну что скажешь, Лосс? – Голос старейшины Нила едва пробивается сквозь сладкий дурман.

– Очаровательная, но слишком маленькая. – И уже не старейшине, мне: – Милая леди, сколько вам лет?

– Пятнадцать, – отвечаю я.

Лосс опять улыбается. Только следующий его вопрос… он крайне неприятный.

– Что с весом? Каковы прогнозы?

– Сто – сто двадцать фунтов, тяжелее не станет. Она в отца пошла, а там все худые. Даже после родов не поправляются.

Мне вспоминаются тётки – сёстры папы. Да, худышки, обе. А папа не худой, но он жилистый. И… и я не в них, я…

– Я потолстею! – говорю уверенно и звонко, хотя к горлу опять бесов омлет подкатывает.

Ждан печально качает головой.

– Нет, Астрид, хватит обманываться. Мы же видим…

Молчу.

Но не от того, что сказать нечего, просто тошнота усилилась стократно. Кажется, стоит только открыть рот и весь мой завтрак на ковре окажется. Я такого позора не переживу, только не при Лоссе.

– Двадцать пять – это мало, – вздыхает один из лучших представителей нашего народа. Легенда! Почти мечта!

А потом присаживается на край письменного стола и начинает объяснять, причём не старейшинам, мне:

– Астрид, понимаешь, какое дело… Мы работаем в основном с состоятельными людьми, с важными политическими фигурами. Это, как несложно догадаться, мужчины.

Там вес от тридцати пяти и выше. Ты не подходишь. Никак. С женщинами та же ситуация – среди этого сословия худышек не водится. Слишком большие возможности, слишком богатые столы. Единственная роль, на которую можешь претендовать, – дочери и сыновья. Но они, как правило, не имеют политического или какого-либо иного значения. За всё время моей работы перевоплотиться в кого-либо настолько мелкого, как ты, требовалось два раза. Понимаешь?

Я молчала и не шевелилась. Даже дышать перестала.

Лосс, разумеется, заметил, но не смилостивился.

– Астрид, мне очень жаль. Ждан рассказал, насколько ты усердна, и об особенностях дара поведал. При твоих данных… это настоящая потеря для нас. Но ты не подходишь. Никак.

Я могла поспорить. Могла топнуть ногой. Завопить. Но слова метаморфа казались настолько несправедливыми, что спор был попросту невозможен. Только полный дурак будет обсуждать этот… этот абсурд!

Поэтому я опустила глаза и спросила почти шепотом:

– И что теперь?

Мужчины молчали, и довольно долго. Отвечать всё тому же Лоссу выпало.