И тишина… И свет, который пытается пробраться под веки и разбудить.

– О… – шёпотом и на выдохе.

– Ого! – тоже шёпот, но голос другой.

А после опять шаги и выкрик:

– Что случилось?! По какому поводу…

И тишина… Не вижу, но кажется, будто толпа, собравшаяся у двери, расступается, чтобы пропустить кого-то очень злого и очень страшного.

– Роззи? – Вопрошает этот самый кто-то.

Роззи молчит.

Сон неохотно, но отпускает. Снова слушаю тишину и приоткрываю глаза…

«Ох ты ж, блин горелый! Не сон! Мама… мамочка!»

– Да тише вы… – шепчет тот, кто стоит в дверном проёме. Высокий, широкоплечий, полуголый. Его рука лежит на рукояти меча.

Вот же! Рубашку, значится, надеть не успел, а нацепить ножны…

Понимаю, что шевелиться нельзя, но всё равно пытаюсь перевернуться, потому что лежать пузом кверху в такой ситуации не комильфо.

Толпа во главе с полуголым вздрагивает, а я… а у меня…

– Ик!

Толпа делает дружный шаг назад. Ну, кроме полуголого – у него же меч, а с мечом вроде как не страшно.

– Ик!

Пытаюсь сдержаться, но…

– Оно икает? – изумлённо вопрошает кто-то.

– Конечно! – отвечает толстуха в белом фартуке. И добавляет зло: – Оно половину окорока сожрало!

«И ничего не половину. Я вообще этот окорок только надкусила».

– Ик!

Тишина, которая воцарилась вокруг, была напряженной и нервной. За попыткой маленького дракона перевернуться на живот следили столь пристально, что снова на арене цирка себя почувствовала.

– Ваша светлость, а оно… оно кто? – вопросила толстуха. – Бес?

– Нет, Роззи, – ответил полуголый. – Вряд ли.

– А кто тогда? – подал голос парень в форменном сюртуке.

Светлость, обладавшая, кстати, длинной блондинистой шевелюрой и серыми очами, нахмурилась. Сказала с заминкой:

– Я не уверен, но оно на дракона похоже.

– Дракон? – удивлённо переспросил кто-то. – Но драконы огромные, а это…

– А это, вероятно, детёныш…

– Ик! – выпалила я и таки сумела перевернуться.

Опять молчание, но на сей раз потрясённое. И закончилось оно паническим:

– Ребёнок? Маленький голодный ребёнок?! – Толстуха всплеснула руками и даже шаг вперёд сделала.

Её намерения сомнений не вызывали, но…

– Ик!

– Уже не голодный, – пробурчала полуголая светлость.

«И давно не ребёнок», – мысленно поддакнула я.

С величайшим трудом села, обвила лапки хвостом и скромно потупилась. Убивать, судя по всему, уже не собираются, а раз так, можно и на большее понадеяться.

Вы только посмотрите, какая я маленькая и несчастная! Ну неужели прогоните? Вытурите на улицу? Отпустите одну в этот большой, ужасный город? Я ж там помру!

– Ик!

– Как оно… ну, то есть он здесь оказался? – встрял в разговор пузатый толстощёкий дедок, наверное, мажордом.

– Да через окно, – отозвалась Роззи.

– Нет, ну ясно, что не через дверь. Я имею в виду здесь, в городе.