К тому же ошейник запрещал рост, а теперь, когда барьера нет, наша маленькая девочка начнёт стремительно расти, чтобы через пару лет превратиться в настоящую, большую драконицу.

– Складно врёшь…

– То есть ты согласна?

Я вздохнула и отрицательно качнула головой.

– Дан, я не готова даже обсуждать этот вопрос.

– Почему?

Опять вздохнула, опять головой покачала. Ну что ему сказать? Правду блондин не оценит, а лгать так не хочется.

– Ты не хочешь оставаться в моём доме?

Я промолчала. И тут же схлопотала новый прямой вопрос:

– Тебя кто-то ждёт?

Врать по-прежнему не хотелось, но я… я кивнула. Впрочем, это не совсем ложь. Меня действительно ждут… огромные неприятности.

Герцог Кернский не дрогнул, не отвёл взгляда, и вообще… он остался совершенно невозмутим. И столь же невозмутимо сказал:

– Прости, но я тебя не отпущу.

Что? Мне послышалось?

– Не отпущу, – повторил блондин. – Если тебе нужно встретиться с родными, поедем вместе. Остальное – даже не надейся.

– Что значит «остальное»?

– То и значит, – «ёмко» ответили мне. И, как ни в чём не бывало, принялись уплетать драконий завтрак. – Уф… а ведь в самом деле вкусней, чем у меня.

Я хотела возразить. Не насчёт завтрака, а насчёт заявок одного блондинистого тирана. Но подумала и промолчала – зачем отнимать у человека надежду?

«Бес меня пожри, да зачем я вообще правду ему сказала?!»

Омлет всё-таки не осилила, салат и копчёные колбаски тоже. Зато реквизировала герцогский чай! И пирожное, которое вообще-то к драконьему завтраку прилагалось, умыкнула. Дан не возражал.

А вот когда встала, потянулась и шагнула к двери, ведущей в кабинет, через который можно попасть в спальню, герцог Кернский сказал:

– Нет. Не надо. Останься.

Пришлось остановиться и ответить.

– Дан, ты не понимаешь.

– Так объясни.

Объяснять не хотелось. Вот вообще. Ни капельки, ничуточки!

– После того как ты сожгла рисунки, я очень внимательно просмотрел те книги, которые были открыты на момент моего ухода. Я видел тот узор и рассуждения о метаморфах читал. Но я не поверил. А теперь…

– Ты этого не говорил.

Дантос вопросительно изогнул бровь, а я…

– Ты этого не говорил, а я не слышала.

– Даже так?

– Дорогой, всё очень серьёзно. Гораздо серьёзней, чем тебе кажется.

Заявление возымело странный эффект – глаза герцога Кернского заблестели. Дантос поднялся и приблизился быстрей, чем успела отскочить. И лишь когда его руки обвили талию, я сообразила, в чём дело. Я назвала его иначе, чем следовало.

Мда… привычка говорить всё, что вздумается, точно зная, что люди услышат одно лишь «ву», сыграла злую шутку. Только объяснить это Дантосу… Нет, как-нибудь в другой раз."

"– Никто не должен знать, – повторила я.

Ему тоже нашлось что сказать.

– Очень дальняя родственница.