Причём сделала это нарочито медленно, с показной неохотой. Ну чтобы никаких сомнений не возникло.

– Точно?

Маленький дракон закатил глазки.

Точно, пупсик. Точно! Рассчитывать ты можешь на что угодно, даже на то, что луна с неба скатится. Другое дело – оправдается твой расчёт или нет. Я ответ знаю, а ты… ты верь, Дантос. И всё у нас получится.

Герцог Кернский поджал губы и принялся писать ответ императору.

Я запретила себе грустить. Просто запретила, и всё.

Я сделала вид, что крепко сплю, когда Дантос уезжал на охоту. Я была мила и приветлива с Полли, которая пришла утром в спальню, чтобы позвать на завтрак. Я дружелюбно виляла кончиком хвоста, когда Роззи дала два пирожных вместо одного.

До полудня гуляла в саду, под присмотром Жакара – с показным любопытством мучила очередного жука. На этот раз синего! После полудня дремала на диване в южной гостиной. Вечером сидела на кухне и грела уши…

По случаю отъезда хозяина прислуга устроила маленькую вечеринку. Вина было немного, зато разговоров выше крышечки. Опять обсуждали, как Дантос бил морду вождю. Поступок леди Жанетт и предательство Люсси тоже вспомнили. Потом Жакар заикнулся о том, что герцог Кернский намерен в скором времени вернуться в родовой замок, и тут новая волна разговоров пошла.

В большинстве своём народ был доволен, особенно та его часть, которая из этого самого замка приехала. Челядь, нанятая в столице, тоже не грустила – хозяин не выгонит, ведь кто-то должен следить за домом.

Когда разговоры иссякли, начались песни, как назло лирические. И спать обитатели особняка отправились поздно, зато заметно покачиваясь. То есть шансы на благополучный исход задуманного мной предприятия росли и крепли.

Я дождалась, пока все разбредутся по своим комнатам. Несколько раз прогулялась по первому этажу – прислушиваясь и принюхиваясь. Ну а когда стало ясно, что прислуга окончательно угомонилась, поднялась в покои Дантоса.

Часы показывали начало второго ночи… При том, что раньше шести сегодня никто не поднимется, времени более чем достаточно.

Прикрыв дверь спальни, я потянулась и сладко зевнула. Потом закрыла глаза и позволила силе пробудиться. В этот раз вспышка боли была почти незаметной, мне не пришлось сжимать зубы, чтобы сдержать крик. А вот подняться с паркета оказалось немногим легче, чем вчера, – за семь лет тело напрочь отвыкло от человекоподобной формы.

Сделать первый шаг тоже оказалось непросто – мне, как ни смешно, очень не хватало хвоста. О прочих неудобствах, вроде принципиально другого центра тяжести, вообще молчу.

Медленно, очень медленно я добрела до ванной комнаты и щёлкнула пальцами, заставляя вспыхнуть магические светильники. Кое-как добралась до панели с краниками и рычажками, включила подогрев воды.