Достаточно просто, хотя из-за огромной широты возможностей я уже несколько парализован нерешительностью.

-Ты уже был в библиотеке Тэлбота? - Спрашивает Амелия, пока ассистентка идет по проходу, раздавая учебную программу.

“Нет, пока нет. Я слышал, это необычно”.

Библиотека Тэлбота остается одной из моих главных причин посещать Пембридж. С детства я обожала библиотеки. В детстве мои няни, которые оставались со мной, когда папа был в турне, водили меня в читательские лагеря и на книжные ярмарки в местной публичной библиотеке. Позже я отправлялся на экскурсии только ради того, чтобы найти что-нибудь особенно необычное или историческое, умоляя отца сделать крюк во время совместных поездок, чтобы исследовать другую библиотеку, о которой я прочитал в Интернете. Ресторан здесь, в Пембридже, хотя и является архитектурно и эстетически типичным для своей эпохи, отличается своими коллекциями произведений искусства, истории и первоисточников.

-На третьем этаже, недалеко от входа в крыло специальных коллекций, есть укромный уголок. Здесь очень светло, - говорит мне Амелия, и я мысленно отмечаю это.

Мы с ней обмениваемся номерами телефонов в конце урока, после чего я нахожу скамейку в бетонном дворике, чтобы сесть и позвонить отцу. Я знаю, что если он не будет регулярно получать новости, то ничто не помешает ему сесть в самолет и появиться у моей входной двери.

-Привет, малышка.

-Привет, папа.

-Как проходит первый день?

“Хорошо. Я только что отправил тебе фотографию здания. Вблизи оно потрясающее. Построен в 1854 году и посвящен принцу Альберту”.

“Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как я выступал в Королевском Альберт-холле? Наши ребята приехали на погрузку в тот же день, когда загружалась другая бригада, так что на погрузочной площадке образовалась большая пробка. Я сижу в автобусе, потому что у нас короткий разворот и нам нужно пройти саундчекинг до обеда, и я вижу нашего роуди Расти снаружи, выглядящего так, словно он собирается вышибить дух из какого-то водителя ”.

Моя жизнь измеряется не годами, а анекдотами моего отца. У него есть история на любой случай. Как только он начинает действовать, цепочку воспоминаний уже невозможно прервать.

“В общем, я захожу внутрь, чтобы осмотреться, и мне говорят, что я не могу выйти на сцену, потому что там Джон Майер. У него есть гитара, и он играет, снимает какие-то кадры или что-то в этом роде. Но когда Расти поднимается туда, чтобы вырвать гитару из рук Майера и сказать ему, чтобы он двигался дальше, оказывается, что это не он. Просто какой-то чувак с улицы с жиденькой клочковатой бородкой, который каким-то образом пробрался в заведение, - заканчивает папа со смехом.