– Ну, приятно познакомиться, – вновь протягивает руку, на что я все же пожимаю ее в ответ.

Я не ценитель мужской красоты, но одно могу сказать точно, Никитос отмороженный нос, смазлив. И мне совершенно инородно видеть такую морду зимой в поселке, большинство домов которого без условий для жизни в такую пору. Такие как стоящий напротив меня парень не могут ходить в деревянный уличный туалет. А дом около родника всегда был почти заброшенным и проживал там какой-то дед. Такс, кажется, я получил ответ на свой вопрос, как Маша могла с ним познакомиться. Где-то он накосячил, вот и отправили родители в глушь.

Он явно подкатывает к Маше, чтобы испражняться не на морозе, а в мой унитаз. Нет, дорогой друг, не для твоей жопы я его ставил.

– Подожди. Ты в туалет сюда, что ли, ходишь?

– В каком смысле?

– В мой дом. У меня санузел есть.

– Не, у меня при виде вас, конечно, очко малость сжалось. Немного страшно, но не так, чтобы обосраться. Я к Маше сюда хожу. В смысле пришел, – улыбаясь, произносит Никита, а меня от его улыбки начинает потряхивать. На хрена он постоянно лыбится?

– Зачем ты к ней пришел? – ну давай, спроси еще не желает ли он ее трахнуть.

– А вам как, правду или надо красиво говорить? – да уж, и не прикопаться. Он даже не старается выглядеть лучше, как делают если не все, то почти все.

– Правду.

– Ну я надеялся на встречу нового года вместе. Но тут приехали вы и уже не получится.

– Однозначно не получится.

– Ну а Машу-то можно увидеть?

– Нет. Она болеет, – чувство такое, что я реально ее папаша, не отпускающий дочку погулять.

– Чем?

– Простудой.

– Утром была нормальная. Странно, – задумчиво произносит парень, почесывая затылок. И только сейчас до меня дошло.

Утром? С чего им видеться утром? Ну, если только просыпаться вместе.

– А вирусы не спрашивают.

– А в дом-то зайти можно?

– Зачем?

– С Машей поговорить.

– Нельзя. Я же сказал, что она болеет. Когда выздоровеет тогда сама выйдет.

– Ну, окей. Она мне селедку под шубой должна была сделать. Вы не в курсе, приготовила или нет? – ах ты ж падла, селедку ему еще подавай. Кукиш тебе на постном масле.

– Нет. Не успела.

– Жаль. О, Швепс, – смотрю на то, как в калитку вбегает собака, недавно покушавшаяся на мою ногу. К моднявому она явно настроена более позитивно, судя по виляющему хвосту.

Определенно, она его знает.

– Что ты делаешь? – убираю в сторону пакет, как только нежданный гость тянется за ним.

– Собираюсь кормить собаку. Куриные шейки в пакете для него. Маша их ему всегда покупает.

– Надо же, а чего ж не мраморную говядину? – произнес громче, чем стоило, не скрывая издевки в голосе.

– Что?"

"– Ничего. Это риторический вопрос.

Смотрю, как моднявый достает из-под досок собачью миску и меня начинает потрясывать от злости. Он не просто знает, где и что лежит.