Ничего не получится, Машка, он же не размером с корнишон, так что все, что надо повредит, а что не надо оставит в порядке.

– Да, корнишон бы не влез. Но вставлять-то ты будешь агрегат поменьше. Так что не повредишь.

– Поменьше? То есть ты думаешь, что у меня там… он размером с твой мизинец?"

"– Она, а не он. Ватная палочка. Засунь себе ее в ухо и почисти от серы. Ты, видимо, очень плохо меня слышишь, возможно, дело как раз в том, что у тебя уши забились. Но делай это не глубоко, чтобы не повредить барабанную перепонку, – протягивает мне ватную палочку. – Я тут вспомнила, что оставила на улице пакет, не мог бы ты его принести, а я пока согреюсь другим способом.

Встану под теплый душ. Заранее благодарю.

Смотрю на удаляющуюся, закутанную в одеяло Машу и хочется истерически расхохотаться. Какая муха ее укусила?

Вот она здесь живая, ни с какого этажа не прыгала и мужа, который бы ее трахал, не терпела. Но почему сейчас вместо облегчения, я хочу ее придушить?

Наспех оделся и вышел на улицу. Славный будет новый год. Вот прям охеренный. Только хочу выйти за калитку, дабы вернуть возможно уцелевший Машин пакет, как на участок с этим самым пакетом заходит какой-то парень.

Глава 7

Глава 7

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Я – с явным недовольством, парень напротив – с неким подозрением. Это что и есть невыдуманный феячной Машиной фантазией мужчина, по отношению к которому неправильно с кем-то зажиматься? Мужчина? Да ну прям, парень лет двадцати пяти, напоминающий какого-то актера, в моднявой не по погоде одежке.

– Здрасте.

– Ты кто?

– Никита, – протягивает руку, а я чуть ли не фыркаю как обиженная девчонка, смотря на его неуместную улыбку.

– Я не спрашивал имени.

– А… ну окей. Кто я? Человек, – ухмыльнувшись, произносит парень, еще больше улыбаясь. – Иногда хороший.

– Ну тогда, иногда хороший человек, тебе к сведению – статья сто тридцать девятая УК РФ проникновение на частную собственность. Знаешь такую и чем грозит?

– Ладно, понял, не дурак. Я ваш сосед с самого крайнего участка.

– Это с какого?

– Который около родника.

– Развалюха с покатой крышей?

– Ну, уже нет. Нормальная крыша и почти не развалюха. Я так понимаю, это Машин пакет.

– Машин. Наш, – забираю протянутый пакет.

– А вы Машин папа? Она говорила, что вы очень строгий.

Признаться, я думал, что она малость утрирует. Но я бы сказал, даже преуменьшила.

Хотелось бы сказать, что он меня провоцирует, но нет, ни намека на то, что сомневается в нашем родстве. Охренеть. Я теперь и папаша двадцатилетней полторашки.

– Да… отец. Вот думаю, как тут жила дочь моя в мое отсутствие? Не подскажешь, Никита?

– Да хорошо жила. Точно не буянила и вела себя как самая порядочная из всех, кого я знаю. Извините, а вас как зовут?

– А она не сказала?

– Нет.

– Миша.