– Согласна. Надо проверить слух. Только вместе пойдем, у тебя тоже с ним проблемы, судя по тому, что ты не сдержал обещание и за мной по-прежнему следили твои люди. Тебя, кстати, ушной хворью кто заразил?

– Да поди та же паскуда, что и тебя.

– Мне не нравится, как ты его называешь.

– Да что ты говоришь? Мне много что не нравится, но я же как-то терплю.

– Что он тебе такого сделал, что ты так к нему неблагосклонен? Он – хороший, – на мой ответ папа откровенно усмехается.

– Даже не знаю. Может, потому что этот мудак ездил мне по ушам, тогда как знал, где ты находишься?

– Это я его попросила.

Он мне помог.

– Ах, это помощью называется?

– Все, хватит. Прекрати обзываться. И да, обед переносится на полчаса. Надеюсь, это не криминально?

– А ты успеешь все за час? – не скрывая сарказма в голосе, выдает папа, приподняв бровь.

– Успею. Я ночью сделала тесто и начинку.

На кухню направилась уже более уверенным неспешным шагом. Раздражает то, что я чувствую на себе папин взгляд. В детстве он также наблюдал за тем, как я мою руки. Но сейчас я уверена на сто процентов, что дело не в том, как я мою эти самые руки.

Под чьим-то взглядом, в принципе, сложно сконцентрироваться, тем более под папиным. Понимаю, что это нехорошо, но, раскатывая тесто, представляю папину недовольную физиономию. Наконец, выложив начинку, я все же не выдерживаю и поднимаю на папу взгляд.

– Почему ты на меня так смотришь?

– Да вот еще с порога хотел спросить, но ты так сконцентрирована на работе. А что у тебя с губами?

– А что с ними? – осторожно интересуюсь я, мысленно представляя свое отражение в зеркале в примерочной. Но не вспомнила, ибо не смотрела даже. Идиотка. А Миша тоже хорош.

Убью! – Немного красноватые?

– Я бы сказал, немного… как будто ими терлись об асфальт. Правда, не немного, а очень даже много, – кратковременный ступор. Бабахающее невпопад сердце и… фух, спасибо, мозг.

– Скажешь тоже. Это я была в отделе косметики и пробовала разные пробники помад. Они же стойкие, попробуй еще оттереть салфетками. Вот губы и распухли, я же много пробников пробовала.

– Ясно, – что-то ничегошеньки не ясно.

Со стороны моя ложь выглядит очень даже реально. Губы действительно выглядели бы опухшими и красными после пробников.

Только почему-то не покидает ощущение, что папа обо всем знает.

– А ты предохранялась? – сглатываю, кажется, бледнея на глазах.

– От чего?

– От пробника. Им же кто-то до тебя пользовался.

– Нет. Как-то не подумала.

– Плохо. Мало ли что подцепила с пробником.

– Я… хлоргексидином протру губы.

– Мне кажется, он в таких случаях не поможет.

– В каких таких?

– Ну ты же уже облизывала губы. Какой смысл их уже протирать, если зараза попала в организм?

– Да ничего я не облизывала. И вообще, магазин элитный.